— О, такое выраженіе не совсѣмъ точно: они не послали меня; я переговорилъ только съ Долуаромъ и фермеромъ Бонгаромъ; и узналъ, что и они васъ также осуждаютъ, какъ и я. Только, видите ли, они не хотятъ обратить на себя вниманія открытымъ протестомъ, — это неудобно. Я самъ многимъ рискую, выступая открыто противъ вашего распоряженія; мое начальство можетъ не одобрить моего поведенія. Но во мнѣ говоритъ голосъ отца семейства, у котораго есть свои обязанности. Какъ мнѣ справиться съ моими сорванцами, Ахилломъ и Филиппомъ, если вы не зададите имъ острастки путемъ религіи? Моя дочь Гортензія нынче конфирмовалась и привела въ восторгъ весь Мальбуа своимъ примѣрнымъ поведеніемъ. Мадемуазель Рузеръ водила ее въ церковь и сдѣлала изъ нея совершенство… Сравните, прошу васъ, свое вліяніе на моихъ мальчиковъ съ вліяніемъ мадемуазель Рузеръ. Сравненіе будетъ не въ вашу пользу.
Маркъ спокойно улыбнулся. Онъ хорошо зналъ эту дѣвочку Гортензію, которую ему хвалилъ отецъ. Маркъ нерѣдко ловилъ ее въ саду, куда она забиралась, перелѣзая черезъ заборъ, и шалила по угламъ съ мальчиками. Да, онъ самъ часто сравнивалъ своихъ учениковъ, которымъ онъ понемногу сообщилъ здравыя понятія о жизни и любовь къ истинѣ, съ сосѣдними ученицами мадемуазель Рузеръ; эти дѣвочки до мозга костей были проникнуты клерикализмомъ; онѣ были сотканы изъ притворства, и большинство было совершенно испорчено. Какъ бы онъ хотѣлъ имѣть въ своей школѣ и этихъ дѣвочекъ, которыхъ воспитывали среди мистическихъ бредней, разжигая ихъ страсти: имъ тогда не надо было бы перелѣзать черезъ заборъ, чтобы вкушать запрещенный плодъ, который имъ представляли чудовищнымъ грѣхомъ! Нѣтъ другого болѣе разумнаго воспитанія, какъ совмѣстное обученіе мальчиковъ и дѣвочекъ; только такая школа можетъ создать счастливое поколѣніе будущаго. Маркъ просто отвѣтилъ:
— Мадемуазель Рузеръ исполняетъ свой долгъ такъ, какъ она его понимаетъ; я тоже исполняю то, что считаю своимъ долгомъ… Еслибы родители помогали мнѣ, дѣло воспитанія и просвѣщенія шло бы гораздо успѣшнѣе.
Савенъ сразу разсердился и приподнялся на своихъ коротенькихъ ножкахъ.
— Что же вы хотите сказать? Что я подаю плохой примѣръ своимъ дѣтямъ?
— О, нѣтъ! Только все то, чему я учу дѣтей, опровергается тою обстановкою, въ которой они живутъ. Правда становится опасной; разумъ подвергается гоненію, какъ будто его недостаточно для того, чтобы человѣкъ былъ честенъ.
Для Марка всегда было большимъ огорченіемъ, что въ своей дѣятельности ему приходилось встрѣчать противодѣйствіе со стороны родителей учениковъ, между тѣмъ какъ онъ мечталъ о томъ, чтобы ускорить возрожденіе народа. Еслибы ребенокъ, придя домой, увидѣлъ подтвержденіе того, что ему говорилось въ школѣ, увидѣлъ воочію права и обязанности истиннаго гражданина, которыя Маркъ старался внушить дѣтямъ, сколь многимъ легче показался бы ему его трудъ! Между родителями и наставникомъ необходима общность стремленій, иначѣ учитель не въ состояніи многаго сдѣлать, не въ состояніи проникнуть въ душу ребенка; родители должны продолжать и дополнять то, что даетъ школа; они должны идти рука объ руку съ учителемъ по тому пути, который ведетъ къ истинѣ и справедливости. Какое горе испытывалъ Маркъ, видя, что они не только ему не помогали, но даже разрушали то, что онъ созидалъ, просто по незнанію и подъ вліяніемъ той путаницы, которая мѣшала имъ здраво смотрѣть на жизнь.
— Я буду кратокъ, — продолжалъ Савенъ: — вы должны повѣсить картины въ классѣ, господинъ Фроманъ, если хотите жить съ нами въ мирѣ, а мы этого искренно желаемъ, потому что мы считаемъ васъ за хорошаго преподавателя.
Маркъ снова улыбнулся.
— Благодарю васъ… Но скажите, почему госпожа Савенъ не пришла вмѣстѣ съ вами? Она имѣла бы большее право поставить такое требованіе, потому что, сколько мнѣ извѣстно, ваша жена посѣщаетъ церковь.
— Да, она занята религіей настолько, насколько это необходимо для каждой честной женщины, — отвѣтилъ Савенъ очень сухо. — Пусть она лучше ходитъ въ церковь, чѣмъ обзаводится любовникомъ.
Онъ посмотрѣлъ на Марка подозрительнымъ взглядомъ, подъ вліяніемъ болѣзненной ревности; въ каждомъ мужчинѣ онъ видѣлъ соперника. Почему этотъ преподаватель высказалъ сожалѣніе, что его жена не пришла вмѣстѣ съ нимъ въ школу? Вѣдь она два раза приходила сюда, чтобы объяснить Марку, почему ея сыновья не пришли въ классъ. Онъ заставлялъ ее еженедѣльно исповѣдываться у отца Ѳеодосія, главы капуциновъ, надѣясь, что исповѣдь остановитъ ее на краю преступленія. Его жена сперва посѣщала церковь только затѣмъ, чтобы избѣгать домашнихъ ссоръ; но теперь она съ удовольствіемъ ходила на исповѣдь, такъ какъ отецъ Ѳеодосій былъ очаровательный мужчина, и о немъ мечтали всѣ молодыя исповѣдницы.
Маркъ замѣтилъ съ нѣкоторымъ лукавствомъ:
— Я имѣлъ удовольствіе встрѣтить госпожу Савенъ въ четвергъ, когда она выходила изъ часовни на площади Капуциновъ. Мы перекинулись нѣсколькими словами. А такъ какъ она отнеслась ко мнѣ очень дружелюбно, то я и позволилъ себѣ выразить сожалѣніе, что она не пришла сюда вмѣстѣ съ вами.
