Маркъ не чувствовалъ особеннаго нерасположенія къ мадемуазель Рузеръ; онъ разошелся съ нею, главнымъ образомъ, вслѣдствіе ея недостойнаго поведенія во время процесса Симона. Онъ не могъ забыть ея наглыхъ извѣтовъ, которыми она осыпала невиновнаго, обвиняя его въ томъ, что онъ внушалъ дѣтямъ безнравственныя и антипатріотическія понятія. Со времени своего учительства въ Мальбуа Маркъ находился съ нею въ оффиціально холодныхъ отношеніяхъ, исполняя лишь требованія вѣжливости. Послѣ того, какъ положеніе Марка понемногу упрочилось, и она уже не могла разсчитывать на скорое его смѣщеніе, мадемуазель Рузеръ нѣсколько разъ дѣлала попытки къ сближенію, такъ какъ находила, что не мѣшаетъ заручиться расположеніемъ человѣка вліятельнаго, хотя онъ и придерживался другого образа мыслей. Она старалась заискивать въ Женевьевѣ, всячески ей угождала; но Женевьева не поддавалась на ея заискиванія, вполнѣ раздѣляя предубѣжденія мужа противъ этой личности.
— Однимъ словомъ, я предостерегаю васъ, господинъ Фроманъ, — сказалъ Мнньо. — Будьте осторожны. Еслибы я послушалъ ее, то двадцать разъ предалъ бы васъ. Она постоянно меня выспрашивала и говорила, что я глупъ и не умѣю взяться за дѣло… Вы были всегда такъ добры ко мнѣ, и я признаюсь вамъ, что вы меня спасли отъ большого зла; личности, подобныя мадемуазель Рузеръ, легко втягиваютъ человѣка въ бѣду, обольщая всевозможными благами. Разъ я осмѣлился заговорить съ вами объ этомъ, то позвольте мнѣ быть до конца откровеннымъ и дать вамъ совѣтъ: будьте добры предупредить госпожу Фроманъ.
— Предупредить? Въ чемъ?
— Я давно уже замѣчаю, какъ мадемуазель Рузеръ увивается вокругъ вашей жены. Только и слышишь, что «дорогая госпожа Фроманъ!» Улыбки, ласки, всевозможныя услуги; на вашемъ мѣстѣ я бы не допустилъ этого.
Mapкъ удивился и пытался повернутъ все въ шутку.
— О! мнѣ нечего бояться за жену! Она предупреждена. Если она разговариваетъ съ мадемуазель Рузеръ, то только потому, что нельзя же быть съ нею невѣжливою: все-таки она наша сосѣдка и занимается тѣмъ же дѣломъ, что и я.
Миньо ничего не отвѣтилъ, а только покачалъ головою, не желая высказаться вполнѣ опредѣленно; онъ присмотрѣлся къ семьѣ Фромановъ и догадывался о той скрытой драмѣ, которая постепенно разыгрывалась между супругами. Маркъ тоже замолчалъ; имъ овладѣло безпокойное чувство надвигающейся бѣды, неминуемой борьбы между нимъ и Женевьевой, а такія мысли всегда вызывали въ немъ полный упадокъ духа.
Вскорѣ началось нападеніе со стороны конгрегаціи, котораго Маркъ ожидалъ послѣ своего свиданія съ Сальваномъ. Враждебныя дѣйствія были открыты донесеніемъ Морезена, въ которомъ тотъ не жалѣлъ красокъ для изображенія ужаснаго поступка Марка — снятія картинъ духовнаго содержанія, и распространялся о протестѣ родителей противъ такой религіозной нетерпимости. Въ докладѣ говорилось о заявленіи Савена, Долуара, Бонгара, которые открыто высказали учителю свое неудовольствіе. Такой фактъ получалъ очень серьезное значеніе въ небольшомъ городишкѣ съ клерикальнымъ большинствомъ, гдѣ свѣтская школа и безъ того занимала очень шаткое положеніе; въ концѣ доклада Морезенъ высказывался за смѣну преподавателя, яраго сектанта, какъ онъ его называлъ, позорившаго то учебное заведеніе, изъ котораго вышелъ. Множество мелкихъ фактовъ дополняли обвиненіе; всѣ они были собраны при помощи шпіонства мадемуазель Рузеръ; ставились въ примѣръ ея ученицы, столь послушныя, набожныя, постоянно посѣщавшія церковь, и порицались ученики Марка, грубые шалуны, не признающіе ничего святого.
