— Да, да, — согласился Миньо, — вся община погружена здѣсь въ такой мертвящій покой; никто не рѣшится сдѣлать и шага для улучшенія своего положенія; всѣ охвачены тупымъ эгоизмомъ. Вы не повѣрите, въ какомъ состояніи я засталъ школу: она скорѣе походила на грязную конюшню, и мнѣ стоило большого труда, вмѣстѣ съ поденщицей, отскоблить всю эту грязь.
Женевьева стояла, задумавшись, у окна и смотрѣла вдаль, погруженная въ воспоминанія.
— Бѣдный Феру! — проговорила она съ сожалѣніемъ въ голосѣ, я не всегда была справедлива относительно его самого и его семьи. Теперь я себя жестоко за это упрекаю. Какъ помочь такому ужасному горю, которое на нихъ обрушилось! Мы еще такъ слабы, и насъ такъ немного. Бываютъ минуты, когда я совсѣмъ падаю духомъ.
Прижавшись къ своему мужу, она продолжала:
— Да, мой добрый Маркъ, не брани меня: я сама сознаю свою вину. Дай мнѣ время сдѣлаться такою же мужественною и безупречною, каковъ ты самъ… Мы примемся вмѣстѣ за дѣло и мы побѣдимъ, — въ этомъ я не сомнѣваюсь.
Всѣ трое разсмѣялись и весело двинулись въ обратный путь; Миньо пошелъ ихъ провожать почти до самаго Жонвиля. Неподалеку отъ деревни, у самой дороги, возвышалось большое, мрачное строеніе, похожее на казарму: это было отдѣленіе мастерской Добраго Пастыря въ Бомонѣ, которое существовало здѣсь нѣсколько лѣтъ, согласно обѣщанію, данному общинѣ, когда она присоединилась къ братству Св. Сердца. Клерикалы немало шумѣли о томъ, какимъ благодѣяніемъ для народа является устройство подобныхъ мастерскихъ; крестьянскія дѣвушки учились здѣсь изящному мастерству, зарабатывали много денегъ, и, кромѣ того, эти мастерскія должны были способствовать поднятію нравственности, отвлекая молодыя силы отъ легкомысленнаго препровожденія времени и доставляя имъ вѣрный заработокъ. Мастерскія Добраго Пастыря снабжали большіе магазины Парижа готовымъ бѣльемъ, самымъ тонкимъ, самымъ изящнымъ. Около десяти сестеръ завѣдывали этими мастерскими, гдѣ работало болѣе двухсотъ молодыхъ дѣвушекъ, которыя съ утра до вечера портили себѣ глаза тонкой, неблагодарной работой, мечтая о тѣхъ счастливыхъ богачкахъ, которымъ предназначалось все это тонкое, обшитое кружевами, бѣлье; эти двѣсти работницъ составляли лишь небольшую часть тѣхъ пятидесяти тысячъ молодыхъ дѣвушекъ, которыя были заняты въ мастерскихъ Добраго Пастыря, разбросанныхъ по всей Франціи; мастерскія приносили братству милліоны, потому что плата за трудъ была самая ничтожная; дѣвушкамъ мало платили и очень скверно кормили. Въ Жонвилѣ населеніе очень скоро разочаровалось въ этомъ новомъ подспорьѣ къ развитію его благосостоянія; всѣ надежды разлетѣлись въ прахъ, и эти мастерскія явились пропастью, въ которой погибали послѣднія лучшія силы окрестныхъ жителей. Работницы съ фермъ, дочери крестьянъ — всѣ бѣжали сюда, надѣясь сдѣлаться барышнями, прельщаясь легкимъ, изящнымъ трудомъ. Онѣ, впрочемъ, очень скоро раскаивались въ своемъ увлеченіи; трудъ этотъ являлся настоящей каторгой; цѣлыми часами онѣ должны были сидѣть на мѣстѣ, съ пустыми желудками и головною болью, лѣтомъ — въ душныхъ помѣщеніяхъ, а зимой — безъ огня, простужаясь отъ холода. Подъ видомъ благотворительности здѣсь производилась самая жестокая эксплуатація женскаго труда; здѣсь умерщвлялась плоть и убивался разумъ; работницы превращались въ послушныхъ животныхъ, изъ которыхъ выжимали возможно больше денегъ. Въ Жонвилѣ происходили частые скандалы; одна дѣвушка чуть не умерла съ холоду и голоду, другую вытолкали на улицу безъ гроша денегъ, — и многія грозили устроить сестрамъ скандалъ, открывъ всѣ ихъ злоупотребленія.
Маркъ остановился, смотря на мрачное, безмолвное зданіе, похожее на тюрьму, гдѣ убивались молодыя жизни, и гдѣ ничто не напоминало о веселомъ, производительномъ трудѣ.
— Здѣсь мы видимъ еще одно хитрое изобрѣтеніе клерикаловъ, — сказалъ онъ: — они воспользовались современными потребностями и отняли у насъ орудіе, обративъ его въ свою пользу. Клерикалы не брезгаютъ теперь никакою отраслью труда, начиная одеждою и кончая изготовленіемъ ликеровъ. Они торгуютъ и барышничаютъ, доводя плату до минимальныхъ размѣровъ, убиваютъ мелкую промышленность и разоряютъ сотни честныхъ тружениковъ, которые не могутъ съ ними конкуррировать. Нажитые милліоны идутъ на пользу церкви и питаютъ конгрегаціонныя учрежденія, увеличивая тѣ милліарды, которыми они уже обладаютъ. При такихъ средствахъ съ ними невозможна никакая борьба.
Женевьева и Миньо слушали его, печальные и подавленные; заходящее солнце освѣщало своими теплыми лучами мрачное и молчаливое зданіе мастерскихъ Добраго Пастыря. Видя, какое грустное впечатлѣніе производятъ его слова, Маркъ воспрянулъ духомъ.
