Но жизнь шла своимъ порядкомъ, — надо было снова бороться, бороться безъ конца, идти впередъ шагъ за шагомъ. Среди сѣренькой и неинтересной будничной дѣйствительности надо было отдавать свою кровь капля за каплей, не ожидая даже когда-нибудь присутствовать при конечной побѣдѣ. Маркъ готовъ былъ на цѣлый рядъ новыхъ жертвъ, не надѣясь добиться того, чтобы невинность Симона была признана законнымъ порядкомъ и торжественно объявлена во всеуслышаніе всему народу. Онъ сознавалъ, что теперь не время поднять это дѣло и добиваться новаго пересмотра: страсти до того разыгрались, что можно было ожидать новыхъ гнусныхъ интригъ, которыя снова собьютъ съ толку правосудіе, съ цѣлью погубить презрѣннаго жида. Надо было ожидать, пока нѣсколько наиболѣе вліятельныхъ лицъ изъ участниковъ этой драмы сойдутъ со сцены, пока произойдетъ измѣненіе въ составѣ партій и создадутся новыя политическія вѣянія; только тогда правительство могло бы взяться за это дѣло и вырвать эту позорную страницу изъ лѣтописи народной жизни. Давидъ и Симонъ сами были убѣждены въ несвоевременности всякой новой попытки и рѣшили терпѣливо ждать рѣшительной минуты, скрытые въ своемъ убѣжищѣ въ дикихъ ущельяхъ Пиренеевъ. Пока продолжалось это принудительное выжиданіе, Маркъ рѣшилъ отдаться снова всецѣло своей миссіи, на которую возлагалъ такія благія надежды; просвѣщая малыхъ сихъ, поучая ихъ дѣйствительному, реальному знанію, онъ подготовлялъ будущія поколѣнія къ пониманію истины и справедливости. То хорошее, что ему приходилось наблюдать, создалось благодаря толковому преподаванію; а дѣти и дѣти дѣтей его бывшихъ учениковъ сумѣютъ еще лучше разобраться въ жизни, освободившись отъ суевѣрія и лжи, и имъ удастся, быть можетъ, возстановить честь невиннаго страдальца. На Марка нашло большое душевное спокойствіе; онъ надѣялся на эти грядущія поколѣнія, обновленныя, возрожденныя, которыя сумѣютъ создать и обновленную Францію, великодушную заступницу за всякое попранное право.
Истина! Истина! Никогда еще Маркъ не любилъ ее такъ страстно. Прежде она была нужна ему, какъ воздухъ, которымъ дышатъ; онъ не могъ существовать безъ нея и впадалъ въ тревожное отчаяніе, если она отъ него ускользала. Теперь, послѣ той ожесточенной борьбы, которую ему пришлось выдержать ради нея, тѣхъ усилій, которыя онъ употреблялъ, чтобы извлечь ее изъ той бездны лжи, въ которую ее повергли, онъ еще сильнѣе вѣрилъ въ нее и чувствовалъ, что это такая могучая сила, уничтожить которую невозможно; скорѣе же взорветъ на воздухъ весь міръ, чѣмъ останется въ тѣхъ мрачныхъ нѣдрахъ, въ какія ее хотѣли забить. Истина двигалась къ свѣту, не зная отдыха, и Маркъ лишь пожималъ плечами, видя, что находились люди, которые вѣрили, что имъ удалосъ растоптать ее ногами и обратить въ ничто. Нѣтъ, придетъ минута, когда истина воспрянетъ во всемъ своемъ великолѣпіи, спокойная, величественная. И сознаніе, что эта вѣчно живая истина сопричастна со всякимъ его дѣяніемъ, что онъ — носитель этой будущей побѣдительницы, давало ему силы бодро приняться за работу и весело ждать желаннаго свѣтлаго будущаго.
Пережитыя страданія и волненія по поводу дѣла Симона укрѣпили убѣжденія Марка и расширили его кругозоръ. Онъ убѣдился, какъ пошла и коварна эта жалкая буржуазія, дрожавшая за свои права, какъ она лжива, деспотична и слаба, потому что, отрицая всякую справедливость, готова была на всякое преступленіе. Маркъ предвидѣлъ ея близкую гибель, если ей не удастся заразить всю націю своимъ неисцѣлимымъ недугомъ. Отнынѣ все спасеніе возможно было ждать лишь отъ народа, въ которомъ таились неисчерпаемые источники работоспособной энергіи. Онъ чувствовалъ, какъ изъ нѣдръ этого народа подымались молодые, здоровые соки, которые обновятъ соціальную жизнь и создадутъ новое могущество для своего отечества. Эти надежды придавали еще большее значеніе избранной имъ миссіи, повидимому столь скромной, простого сельскаго учителя, но которой предстояла высокая задача умственной подготовки грядущихъ поколѣній. Не было другого болѣе высокаго призванія, какъ замѣнять научными истинами темныя суевѣрія и подготовлять человѣчество къ мирному и солидарному преуспѣянію. Будущая, молодая Франція пускала ростки по всей странѣ, въ самыхъ глухихъ деревенькахъ, и тамъ-то надо было работать и подготовлять почву.
Маркъ сейчасъ же принялся за дѣло. Надо было прежде всего исправить то зло, которое сдѣлалъ Жофръ, предоставивъ весь приходъ во власть кюрэ Коньяса. Сколько радости испытали Маркъ и Женевьева, очутившись, послѣ примиренія, въ своемъ прежнемъ гнѣздышкѣ. Ничто тамъ не измѣнилось за эти шестнадцать лѣтъ; школа попрежнему была также мала, и только садикъ вокругъ нея немного разросся. Стѣны были заново выбѣлены, и Женевьева лично присмотрѣла за тѣмъ, чтобы все помѣщеніе хорошенько вымыли. Она поминутно призывала Марка и напоминала ему различные случаи изъ ихъ былой жизни въ этомъ домикѣ.
