Поведение мужа крайне удивило Джейн. Она поймала себя на мысли, что хоть и не была мужчиной, но даже ей хотелось по лучше разглядеть эту женщину. Красота, которой обладала леди Беккер была броской, словно обладала каким-то особым видом магнетизма и было довольно трудно отвести от нее восхищённый взгляд. Где-то внутри Джейн понравилось, что Бенедикт с гораздо большим интересом смотрел на свой горошек, чем на графиню.
Но Джейн и не догадывалась, что причиной такого равнодушия мужа к новой даме заключалось в ней самой. Про себя Бенедикт решал, что сегодня просто обязан попытаться поцеловать Джейн. Нет, не украсть мимолётный поцелуй в плечо и шею, как делал это каждую ночь, когда она засыпала. Он должен по-настоящему овладеть ее ртом. Ему казалось, что Джейн уже достаточно привыкла к нему, так как никогда не высказывала недовольство по поводу того, что просыпалась в его объятиях. Может именно сейчас наступил тот самый переломный момент, когда он, наконец, может позволить себе быть более решительным.
Бенедикт и так все эти дни чувствовал себя ужасно нелепо, словно оказался в шкуре глупого влюбленного подростка, который каждую ночь ждал, когда предмет его обожания заснёт, чтобы тайно прижаться к нему. Он имел полное право обнимать, целовать, да и обладать Джейн, а ему приходилось лишь по-пуритански лежать с ней рядом. Нет, так больше не может продолжаться! Он был вправе касаться ее!
Решительно настроившись осуществить задуманное, тут же обратился к Джейн:
— После ужина ты хочешь подняться в наш номер или желаешь провести немного времени в большом зале?
Бенедикт хотел, чтобы она выбрала первый вариант, но, к сожалению, Джейн выбрала второй. В отличии от него, ее не прельщала мысль весь вечер провести наедине с мужем.
Бенедикт подавил разочарованный вздох и постарался выглядеть приветливо. Ничего, каких-то пару часов не сделают погоды. Все равно потом они окажутся в одной постели.
Глава 22(2)
Весь народ из столовой плавно перетек в гостиную комнату. Графиня оказалась в числе последних, кто вошёл в зал. Мужчины, ожидая ее появления, не садились играть в карты, не брали в руки газеты, не занимали места в мягких креслах. Большинство из них хотело увидеть, какое развлечение выберет для себя леди Патриция и уже тогда постараться присоединиться к ней в этом занятии. Каждый понимал, что вокруг находилось слишком много таких же охотников, желающих занять место рядом с ней, поэтому мужчины настороженно смотрели друг на друга и готовились при первой же возможности проявить всю свою сноровку и прыть.
Молодые джентльмены немного свысока смотрели на тех, кто по старше, будучи уверенны не только в своей ловкости и быстроте, но и неотразимости. Разве может графиня остановить свой выбор пусть и на уважаемых, но таких престарелых и лысеющих господах?
В отличии от остальных, лишь пару мужчин не интересовала леди Беккер. Первым из них был совсем уже пожилой мистер Перл, который из-за плохого зрения и слабого здоровья с трудом отличал даже свою жену от ее собственной служанки. Вторым же был Бенедикт, который обращал внимание только на Джейн. Вместе с ней он занял место за карточным столом.
До самого появления графини никто так и не составил им партию в вист. Только когда леди Беккер, в сопровождении своей компаньонки, уселась на небольшой диванчик, расположенный у стены и открывающий вид на весь зал, те, кому не досталось место рядом с ней, были вынуждены рассредоточиться по залу и найти себе другое занятие. Да и дамы тащили своих мужей подальше от этой женщины.
Так, место за столом герцога и герцогини Норфолк заняла пожилая пара.
Пока шла игра, Бенедикт хоть и следил за ее ходом, но не переставал думать о поцелуе с Джейн. В зале горело множество свечей, и сейчас, в этом мерцающем отблеске, ее глаза горели каким-то особым, лихорадочным огнем. Этот блеск заставлял Бенедикта испытывать внутренний жар. Он представлял, что именно так ее глаза будут гореть, когда она наконец станет его.
Бенедикт с замиранием сердца следил, как Джейн соблазнительно прикусывала нижнюю губу, когда думала над своим ходом. Ее рот так и манил его прикоснуться к нему. Бенедикт страстно желал ощутить на вкус ее алые губки и своим языком коснуться ее язычка.
Хотя Джейн не знала его мыслей, но с каждой минутой ее щеки становились всё пунцовее и пунцовее. Сначала Бенедикт не особо обратил на это внимание, но когда она приложила руку к лицу и мучительно прикрыла глаза, ее вид насторожил его.
Просидев так несколько секунд, Джейн отняла руку и посмотрела в свои карты. Теперь блеск в ее глазах не казался Бенедикту таким уж привлекательным. Ее взгляд был каким-то болезненным. Он заметил, как ее дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым.
— Джейн, тебе не хорошо? — уже по-настоящему встревожился он.
Она подняла на него утомленный взгляд.
— Если честно, то да. Здесь слишком душно, — и слегка вытянула шею, словно стараясь вдохнуть в себя по больше свежего воздуха.
