Тайно Бенедикт надеялся, что начав с поцелуя, Джейн позволит ему гораздо большее, и они, наконец, соединятся. Ему всё труднее было держать себя в руках, особенно, когда ночью лежал с ней рядом и чувствовал тепло ее тела. Он прекрасно изучил все ее изгибы, хоть и позволял себе только прижиматься к ней и касаться ее бедра или живота. Ему, конечно, хотелось позволить себе гораздо большее. В мыслях он накрывал ладонью ее грудь и нежно сминал, проводил рукой от живота к самому низу, целовал каждую впадину и выпуклость на ее теле, но ничего из этого пока так и не смог себе позволить, иначе, сделай он хоть что-то подобное, то больше не сможет контролировать себя и без ее согласия просто возьмёт ее. Но это было совсем не то, чего он так желал. Как бы сильно он не хотел тела Джейн, он так же сильно хотел быть любим ею, чтобы для нее их близость была чем-то прекрасным и приятным. Он до сих пор помнил выражение ее лица, когда в первую брачную ночь собирался поцеловать ее. Если бы он так сильно не любил Джейн, то ещё тогда взял бы ее и ему было бы абсолютно плевать на то, что она там чувствовала. Но он дорожил ей гораздо сильнее, чем собственной жизнью, и уж тем более, чем своими желаниями, поэтому был готов ждать, хоть и терпение его уже было на исходе.
Вот и сейчас ему снова приходилось засунуть все свои желания куда подальше. Сегодня он даже не станет ложиться с Джейн, чтобы дать ей возможность спокойно выспаться и отдохнуть. А сам эту ночь проведет на стоявшем в центре комнаты неудобном диване.
Бенедикт улегся на него и заложив руки за голову, уставился в потолок. Если всё так, как говорит Джейн и завтра ей уже станет лучше, то всё, что он не сделал сегодня, сделает завтра. По крайней мере он на это очень надеялся.
На следующий день, к своему великому облегчению, Бенедикт обнаружил Джейн в бодром расположении духа и с сияющими глазами. Ничто в ее внешнем виде не напоминало о вчерашнем недомогании. Она выглядела вполне здоровой и цветущей. Ну что ж, теперь зная об особенностях ее организма, ему следовало получше следить за тем, сколько времени она проводит на солнце и не слишком ли душный воздух в помещении. Сегодня ее недомогание не должно повториться. Слишком много он ожидал от этого вечера.
В столовой снова было полно народу, и не смотря на столь ранний час, почти все постояльцы отеля сидели за своими столиками, кроме, разве что, Николаса и Клары.
— Тебе не кажется это странным, что и сегодня Уилсоны не спустились к завтраку? — недоумевал Бенедикт. — Ни разу за все эти дни они не пропустили ни одного совместного приема пищи, и вот уже второй раз их нет с нами. Наверняка, у них что-то случилось.
Джейн бросила украдкий взгляд в ту сторону, где сидела графиня Беккер. Вот кто виновница такого необычного поведения молодоженов и их нежелания спускаться в столовую. Неужели Бенедикт не видит, какая красивая женщина присутствует среди гостей?
Джейн посмотрела на мужа, удивляясь его невнимательности. Почти все присутствовавшие здесь мужчины не сводили заинтересованных и похотливых глаз с этой шикарной женщины, один лишь Бенедикт думал о том, что же случилось с Уилсонами? Почему-то этот факт смешил Джейн.
— Милорд, вам просили передать записку, — подошёл к ним метрдотель и протянул герцогу Норфолку маленький поднос с лежащим на нем сложенным листком бумаги.
Бенедикт взял записку и развернув, бегло пробежался по строчкам.
— Это от Николаса, — пояснил он. — Он извиняется, что они с Кларой не могут составить нам за столом компанию и предлагает после завтрака отправиться на прогулку по пляжу. Что скажешь? Я думаю утреннее солнце не должно тебе сильно повредить.
— Я с большим удовольствием пройдусь с мистером и миссис Уилсон! — обрадовалась Джейн. — Сейчас погода как нельзя лучше способствует хорошему самочувствию.
Бенедикт понимающе кивнул и сообщил метрдотелю на словах, что тому следовало передать Николасу.
Не смотря на то, что день был ещё в самом начале, но солнце уже достаточно хорошо припекало. Лишь освежающий ветер с моря делал прогулку лёгкой и приятной.
Сначала, месте с Уилсонами, Джейн и Бенедикт прошлись вдоль песчаного берега, а потом уселись в плетеные кресла, расположенные тут же на пляже. Джейн усадили в то кресло, что имело боковые стенки и небольшой навес. Оно хоть и было не очень удобным для ведения продолжительных бесед, но Бенедикт был непреклонен и настоял, чтобы именно в нем она отдыхала, так как только его конструкция позволяла лучше всего укрыться от солнечных лучей. Джейн не стала спорить и послушно заняла в нем место. Только теперь, беседуя с Кларой, ей приходилось все время наклоняться вперёд и выглядывать из-за стенки.
