– Ты откуда свалилась? Об этом знают, кажется, все в Коитене!
– Все, кроме меня, очевидно.
Беатрис вздохнула, возведя очи горе. А что поделать, если десять лет я почти безвылазно провела в Школе? Некому было посвящать меня в подробности светских сплетен.
– Когда её сослали в монастырь, ей было чуть меньше лет, чем ему сейчас. Она ещё молода, а ты посмотри – уже настоятельница! Говорю же, это у них семейное – способность подниматься из любой грязи.
Несмотря на то, что я всеми силами пыталась отстраниться от мыслей о генерале, любопытство взяло верх, но пришлось отложить расспросы. Нас развели в соседние кельи. Одна из сестёр открыла передо мной тяжёлую деревянную дверь и приглашающе взмахнула рукой. Такие комнаты я видела и раньше, но в отличие от тех, что были в храме Коитена, эти казались ещё более аскетичными.
Ладно хоть большие, закрытые решётками окна позволяли любоваться потрясающим морским пейзажем, иначе тут можно сойти с ума от тоски.
– Как устроитесь, спускайтесь в трапезную на ужин, – благожелательно напомнила мне служительница. – Не задерживайтесь.
Едва она вышла, ко мне забежала Беатрис.
– Интересно, долго нам придётся тут пробыть? – Она любопытно высунулась в окно.
Я бросила дорожную сумку на грубо сколоченную постель и подняла взгляд к трёхголовому дракону, который удивительно натуралистично был нарисован во весь свод кельи. Хоть какое-то украшение.
– Думаю, вряд ли. Нам же нужно торопиться… – И тут я заметила аккуратно сложенное на подушке платье. – Посмотри!
Когда Беатрис ко мне повернулась, я расправила его, и мы страдальчески переглянулись. Сразу видно, что шили наряд служительницы: сдержанный тёмно-коричневый цвет, простой крой, из отделки – только небольшая белая эмблема дракона, вышитая на рукаве.
– Это обозначение гарнизона Креит, – пояснила Беатрис. – Этот символ даёт защиту. Каждый, кто видит его на платье лекарки, должен оказывать любое содействие и помощь. А если причинит вред, то понесёт очень суровое наказание. Гораздо суровее, чем по обычному гражданскому закону.
– Очень удобно и практично, – заметила я, проведя пальцами по свёрнутому в спираль дракону. – Думаю, нам стоит переодеться.
Сменив платья, мы с Беатрис критически друг друга оглядели, покрутились и тщательно разгладили юбки. В таком виде мне было даже привычнее: в Школе я постоянно ходила в форменном платье, и оно было своего рода гарантом стабильности.
– А что, вполне ничего. – Беатрис пожала плечами. – Теперь мы и правда похожи на лекарок, а не разношёрстный сброд.
Меня такая маскировка тоже вполне устраивала – так меня не узнают по одежде, которую я пока не имела возможности сменить. А особая защита была очень кстати – пусть теперь только кто-нибудь из преследователей протянет ко мне руки! Впрочем, сомневаюсь, что они успеют добраться сюда раньше, чем я отправлюсь дальше.
Решив, что выглядим вполне сносно, мы с Беатрис отправились в столовую, встреченные по дороге служительницы любезно подсказали нам, где она находится. Кажется, одинаковые платья приструнили всю нашу группу так, как не могли это сделать наставницы. Даже Ирма и та выглядела теперь строже, болтала меньше и не зыркала на меня с ехидством во взгляде.
– А наши сопровождающие, – вдруг спросила она, – они уже уехали? Ведь мы даже не попрощались и не поблагодарили их за заботу.
Дайра, которая наконец хоть немного успокоилась, снова помрачнела: такие расспросы точно неспроста.
– Они встали лагерем между монастырём и храмом Трёхликого. Понятное дело, им сюда заходить нельзя.
– Да, конечно, – с сожалением вздохнула Ирма.
Зато я порадовалась тому, что мне из вежливости не придётся поддерживать беседы с Корнеллом и отвечать на вопросы об их с Лейлой прошлом, совершенно его не зная.
После ужина мы все снова разошлись по кельям. Нас заверили, что утром настоятельница обязательно вернётся и скажет нам несколько слов напутствия в дорогу – что наверняка было очень важно. А я подумала о том, что мне пора бы решить, где я отделюсь от группы лекарок, чтобы отправиться в Схотан. Правда, теперь при мысли об этом мне становилось совестно: получается, на меня рассчитывают, а я всех подведу?
Пришлось гнать от себя эту мысль, но настроение перед сном всё равно оказалось испорчено. Я ворочалась в не самой удобной постели, пока не услышала, как за окнами поднялся сильнейший ветер. Он завывал так, что казалось, вырвет решётки или сломает ставни. А затем хлынул дождь – сплошной стеной, за которой не было видно ничего уже на вытянутую руку.
Зато под его шум я чудесно уснула, и мне даже ничего не снилось – то, что нужно для отдыха. Не знаю, в какой-то момент меня разбудили тихие шаги снаружи и звук осторожно открываемой двери – я просто вынырнула из расслабляющей неги сна и насторожилась. Спросонья не сразу сообразила, что делать, потом вспомнила, что надо бы принять облик Лейлы, ведь ночью оставалась в своём натуральном.
А когда я наконец открыла глаза и повернулась, то вздрогнула: за моей спиной возник силуэт крупного мужчины.