– Да, командир. Две.
– Сколько их всего?
– Восемнадцать человек, командир.
– Это ерунда. С этим мы легко справимся. Время у нас есть, так что останавливаемся… вот там!
Рэн показал на два холма, густо заросших лесом. Местность тут шла то лесистая, то лес переходил в подлесок, то встречались прогалины, но ясно, что это просто большие поляны. Вроде горелых проплешин, так бывает, когда лес горит от удара молний, или просто заболоченная местность…
И как только люди тут живут?
Рэну не нравился лес. В Шагрене его нет – такого.
Там деревья маленькие и низкие, островные. А чтобы вот такие заросли, в которых и неба-то не видно… брррр!
Но если нет выбора, они смогут драться и здесь.
Два холма, между ними прогалина, кто усомнится, что шагренцы пойдут именно там? И кто мешает им вернуться и занять позиции на холмах? Тут главное, чтобы проклятые шавки не выдали их раньше времени! Но вроде бы ветер удачный, к ним должен относить запахи, да и есть у них кое-что на такой случай.
Рэн взмахнул рукой.
– Слушаем меня, делаем так…
Три часа у них есть. И это – много. Очень много.
Похороны внебрачного королевского сына. Должен ли канцлер почтить их своим присутствием?
Если бы спросили Димаса Бустона, он бы и близко не подошел к этой жути. А надо. Его величество здесь, и тем все сказано.
И придворные, и эрра Ирена, бледная, опирающаяся на руку короля.
Марии нет.
Королева пожала плечами и сказала, что ее присутствие будет неуместным. Родители хоронят своего ребенка, при чем тут она? А вот Диана явилась, опять с таким вырезом, что смотреть страшно. Как она простудить пупок не боится?
Держится рядом с Эрсонами, и король на нее поглядывает…
Молитвы, потом еще молитвы, потом гроб опускают в королевский склеп. И Ирена падает на руки короля, кажется, уже шестой раз за время церемонии.
Вот ведь!
И Илес у нее не единственный сын, есть у нее и другие дети, только тех она не любит. Не нужны они ей.
Те – от законного мужа, а этот от короля, она с ним все надежды связывала на власть.
Не сына она сейчас хоронит, а свои мечты, и выглядит так, что за ним кинуться в склеп готова. Не для чего ей больше жить. Не для кого.
Ну… твое величество!
Иоанн технично передал потерявшую сознание эрру на руки Димасу. И что с этим делать? Вот ведь… зараза!
Сам король удалился, а Димас подозвал монахов, те принялись хлопотать над несчастной матерью… канцлер аккуратно удалился.
А что он тут может сделать?
Да ничего…
Только вот…
Ирена очнулась достаточно быстро. Может, будь при ней кто-то, она бы и не натворила глупостей.
Может быть. Или просто подождала другого момента. Но…
Картина для нее складывалась очень неприглядная.
Сын – мертв. Она – никому не нужна, даже остальным детям. Жизнь закончена, остается только доживать. И кто в этом виноват?
Разумеется, королева Мария.
А кто еще? Вот просто – кто?!
Нет у нас других виноватых! Если бы Мария не вмешивалась, а лучше вообще померла, или… или все равно померла, все бы у Ирены сложилось иначе! А Мария жива.
А Илес мертв.
И так несправедливо, что дочь Марии, мерзкая белобрысая девчонка, еще жива!
Что ж!
Ирена сравняет счет, а там будь, что будет!
Отряд охотников шел по пятам врага.
Вот-вот они уже их должны настичь! Может, еще день, и догонят!
Что потом?
А что делают с шагренцами? Лучший охотничий рецепт – руки-ноги перебить и в лесу бросить. Да еще можно в живот ранить, чтобы сразу не подохли. Картен – рекомендует.
Жестокость?
А вот когда вашу семью вырежут просто за то, что они картенцы, тогда и поговорим. Может быть. Если вы этих тварей зубами рвать не пойдете.
Собаки рвались с поводков. Вот, пара холмов… Рэну Тори просто не повезло. Ловушка-то была насторожена грамотно, и долинка снаряжена по всем правилам военного искусства, там много и не требовалось. Колышков нарезать острых, да в землю воткнуть – смешно? А ведь они подошву сапога пробьют, и идти такой человек не сможет, и рана воспалится. Проще сразу убить, чем мучиться.
Самую обычную веревку натянуть?
Вроде и ерунда, а опять же… минута выигрыша, хоть пара секунд, уже много в бою.
Только вот охотники почему-то решили не идти прямо. Что уж там сработало у их главного? Что не сработало?
Кто бы сказал шагренцам, что собака помогла? Ветер дунул, и главный охотник, который собаку чуть не на руках вырастил, понял – что-то неладно. Что?
Засада?
Враг рядом?
Только он повел своих людей не через долинку, а налево, на холм, где сидели шестеро шагренцев.
Еще трое – справа на холме, там не так удобно. И что было делать?
Завязался бой.
Уже без засады, когда шагренцы в упор разрядили арбалеты, а потом взялись за клинки. Только вот и охотники были не лыком шиты, и драться они привыкли. Пусть не с человеком, со зверем, так ведь в лесу свои хитрости есть, так что примерно шансы равны.
Рэн взвыл от ярости.
– Вниз! На помощь!!!
Ага, вниз!
Через долинку, в которой он и сам не все ловушки знает! Давай-давай, врагу радости будет! Шестерых убили, трое сами себя искалечили! Надо спускаться с другой стороны и холм обходить, а это время, время…
