В первом случае поместье наследует дочь. Когда она выйдет замуж, или ее муж войдет в ее род, или первого ребенка придется отдать в род матери, чтобы он не пресекся.
Во втором случае поместье наследует вдова. Если нет родственников мужского пола, конечно. Вдова должна прибыть к королю, получить соответствующее разрешение, а в идеале и выйти замуж, чтобы не пресекся род. Да, за того, на кого укажет король. Но тут уж так… и договориться всегда можно, и поторговаться, и мужа себе присмотреть, особо насиловать никто не будет.
Все зависит от человека и от ситуации.
Определенная лояльность в законах тут была, и Марии это нравилось. Равно, как и в религии. Никаких первородных грехов, никаких злобных баб, посовращавших все мужское население и добравшихся до змей, никаких инквизиций и прочей ахинеи.
Католики и гугеноты тут тоже не прижились как течение. Просто потому, что выбор был.
Не нравится тебе Предотец? У тебя еще два бога на выбор, молись, кому пожелаешь. Да и молитвы вполне четкие и понятные, и тебе, и Богу. Чего ты огород гор
Десятина была, но это уж дело такое, церковь травку не кушает.
Иногда возникали разные ереси, но народ их особо не поддерживал, относясь к вопросу по-крестьянски. Бог там, Богиня, еще какие дела… а репу сеять надо! И рыбу ловить! Тебе заняться нечем? Сейчас мы тебе найдем работу…
Никто не спорит, были и перегибы, и бунты, и свои проблемы, где их не было. Но в основном мир этот был достаточно спокойным и уютным. Вот только Мария себе места в нем пока не находила.
Эх, и что бы ей в кого другого переселиться? Поудобнее?
Хотя в каждой избушке свои погремушки, проблемы везде найти можно. Да и Анна…
Не бросать же малышку? Как-то Мария к ней начала привязываться потихоньку. То ли остатки памяти сработали, то ли еще что, но побег Мария даже не рассматривала. Только вместе с Анной.
А куда бежать и что делать?
Да кто ж его знает?
Анна отцу пока еще нужна, хотя и будет в его новой семье на последнем месте. А вот Мария… Мария жива, пока она королева. А потом…
Плюс-минус пару лет – и все.
А не хочется. Жить ей понравилось, и хотелось бы еще лет сорок-пятьдесят порадоваться жизни.
Но как?
Пока Мария не видела выхода и усиленно занималась собой и своим здоровьем. Надо же с чего-то начинать?
А выход?
Он обязательно найдется! Иногда надо просто подождать или посмотреть на проблему с другой стороны. А вообще, Ходжа Насреддин с его «через двадцать лет ишак будет читать Коран» был невероятно мудрым человеком. Поди там, разберись через двадцать-то лет?
Только вот есть подозрение, что Иоанн столько ждать не согласится. Эту поездку у него чудом вырвали, второго раза не будет.
Ничего, Маша собиралась еще побороться за себя.
В конце концов, миром всегда двигали четыре силы. Это деньги, это войска, это чувства, это слово Божье. А с первым у Марии было лучше, чем у кого бы то ни было.
Войско ей не собрать, с чувствами в стране напряженка, разум-то у нее соответствует возрасту, и на мужчин она смотрит с легкой иронией, слово Божье тоже не для нее. Разве что послать может далеко и надолго, народно-матерным словом она владеет, а вот Божьим – увы.
Но в том, что касается финансовых потоков, Марии равных не было. Неужели она не найдет для себя ничего подходящего?
Да быть такого не может!
Вы только дайте ей добраться до бумаг, а уж дальше…
А дальше будет больше. Но пока – здоровье и еще раз здоровье. И политинформация.
– Интересно, весьма интересно.
Его величество Ханс Девятый, король Фардании, загадочно улыбался. Выглядело это, откровенно говоря, жутковато. Больше всего его величество походил на гриб-сморчок, оно и неудивительно в почтенном шестидесятилетнем возрасте[19].
Морщины, три седые волосинки, сгорбленная спина – возраст, увы, не щадит и королей. Но разум Ханса был на редкость ясным и острым. Потому и продолжал его величество сидеть на троне, к большому неудовольствию собственного сына. И равно же к удовольствию собственных внуков. Их как раз ситуация устраивала, пока дед на троне, а отец в наследниках, можно гулять, как им понравится. Мальчишки и гуляли.
Но кажется, для одного из них скоро настанет время остепениться?
Ханс подумал еще несколько минут, а потом приказал секретарю пригласить его высочество Фридриха, а также его высочество Вернера. Ну и Дитриха, если тот окажется рядом, пусть идет.
Долго ждать не пришлось, может, с полчаса, за которые его величество успело кое-что прикинуть, и сына с внуками встретил доброй улыбкой. Учитывая, что во рту у короля осталось шесть пеньков – одно название, – впечатление улыбочка производила жуткое. Но это потерпеть можно, главное, что король скажет, а не как он улыбается.
– Вернер, – его величество последние лет десять не любил расшаркивания и словесные кружева. У него и так немного времени осталось, чтобы его на глупости тратить. – Скажи мне, ты не хочешь остепениться в ближайшее время?
– Если ты прикажешь, дед, – развел руками четырнадцатилетний Вернер.
– Мы чего-то не знаем?
На Дитриха дед посмотрел внимательнее.
