Сначала приглашение на обед, потом эта рыжая шлюха, теперь шут. По нарастающей идем?
Но что-то в глазах шута было такое… словно он не только от короля, но и сам по себе приглядывается, о чем-то думает… попробовать пообщаться?
– Ваше величество, ну какое удовольствие целовать волосатые мужские ноги? – удивился шут. – То ли дело дамы…
Мария от души улыбнулась.
– Как вас зовут, эрр Колючка?
– Зачем прекрасной королеве мое имя?
– Как, неужели мою ногу будет целовать незнакомец? О, это ужасно!
Анна фыркнула.
Она понимала, что мама шутит, и это было… да здорово это было! Мама, которая шутит, смеется, мама, которая улыбается так, что на щеках появились задорные ямочки, и она наслаждается этим спором.
– Раньше прекрасную королеву не интересовало мое имя.
– Эрр Колючка, раньше вас не интересовали мои ноги.
– Справедливо. Тогда начнем с рук?
– И проследуем выше – или ниже?
Придворные сидели молча.
Многие из них попадали на язык к шуту, многие об этом горько сожалели. Убить бы поганца, да король не одобрит.
– Зависит от вашего слова, прекрасная королева.
– Зависит от вашего слова, эрр…?
– Эрр Демьен.
Мария царственно протянула ему руку, к которой тут же и припал шут.
– Рене Демьен.
И удостоился второй руки. Причем проделано все было так, что не заревнуешь. Ясно же, что и королева и шут наслаждаются спором.
– Ваше величество, а что я должен сказать, чтобы поцеловать вашу ножку?
– Нет, эрр Демьен, вы неправильно ставите вопрос. Что вы должны сказать королю, чтобы поцеловать мою ножку?
– Король разрешит. У него теперь новые ножки для поцелуев.
Мария захохотала. Причем в голос и звонко. Но… что поделать?
Вспомнилось старое, сакральное, айболитовское: я пришью ему новые ножки, будет он у тебя осьминожка[44].
– Ваше величество?
Шут откровенно растерялся. Мария состроила заговорщическое лицо.
– Все четыре ноги?
Растерянность стала еще виднее. Даже под краской.
– Посади свинью за стол, она и ноги на стол, – намекнула Мария. – Или сись… то есть бюст!
Впервые за несколько лет Колючка выглядел настолько озадаченным. Правда, по рядам придворных пошел тихий-тихий, словно шелест ветра в лесу, смешок. Дианочку второй раз засунули под плинтус. Тем более что ее объемный бюст и правда покоился на столе, хорошо хоть не в тарелке.
Ревность?
Да помилуйте! Какая тут может быть ревность? Может, еще собак гонять? А заодно кошек, кур, коров и коз? И к лошадям тоже подходить не надо, чего они там смотрят и ресницами хлопают? Соблазняют?
– Ваше величество, вы безжалостны, – притворно покачал головой Колючка. То есть эрр Демьен.
– Неправда! – возмутилась Мария. – Я вам не отказала, а за его величество я не в ответе[45].
– Ваше величество! – шут, недолго думая, кинулся на колени перед королем. – Вы позволите поцеловать туфельку прекрасной королевы? Или хотя бы вашу туфельку?
Мария едва не завыла за столом.
Ну… ну кто не смотрел мультик про поросенка Фунтика?
Ей-ей, интонации у шута были один в один, как у знаменитых сыщиков. Может, рассказать ему эту сказку?
– Мама?
– Солнышко, напомни, чтобы я тебе рассказала сказку про поросенка Фунтика, – кивнула Мария. А что? Ее даже править не придется! Циркачи – они всегда циркачи, а про воздушный шар… ладно! Заменим на дракона. Многоликий есть? Сойдет!
– Напомню, – мордаха у Анны была довольная. Кажется, она поняла, что маму позвали не просто так, поняла, что мама выигрывает с разгромным счетом, и приободрилась. Это же всегда приятно, когда наши бьют не наших! – Это тот, который ноги на стол?
– Нет. Это тот, который очень вежливый и воспитанный. Маленький поросенок, но очень большой обманщик.
– Хочу!!! – Анна едва не подскочила на месте. Мамины сказки ей нравились.
А что тут делать-то?
Средние века на дворе, книгопечатание пока в зародыше, да и стоят книжечки, как корова, не укупишь. И не все еще грамотны. Вот и остается рукодельничать да языками трепать.
Сплетня, возведенная в ранг высокого искусства.
Сказки, песни, истории – Мария по дороге принялась рассказывать дамам «Дикую Розу». Кто ж ее не помнит из девяностых-то годов? И ведь как слушали! Со священным восторгом и трепетом!
– А мне можно будет послушать?
Мария посмотрела на Колючку, который нарисовался рядом. И ведь не сотрешь.
– Пожалуйста.
– Дражайшая супруга, я и не подозревал в вас талант сказительницы, – громогласно заметил Иоанн. – Что ж, рассказывайте тогда для всех?
Мария вздохнула.
Для всех? Вот в этой столовой? Акустика тут, конечно, хорошая, но горло все же болеть будет… и ведь не отвяжется. На морде написано, что жену надо довести. Вот НАДО!
Чешется у него!
Помыть, что ли? Скинуть в колодец, и пусть порадуется… если пролезет?
Ну и ладно! Поступим с вами цинично!
