Ее взгляд серьезен и печален, когда она указывает на колье, украшающее ее декольте: в хрустальной капсуле, оправа которой сделана из золота и инкрустирована драгоценными камнями, невесомо плавает блестящая капля крови, которая будто бы светится изнутри.
Этот странный кулон, который по какой-то необъяснимой причине вселяет в меня страх, висит на простой золотой цепочке.
– Возможно, наступит день, – говорит императрица, – когда тебе тоже придется снять любые другие украшения, чтобы надеть это ожерелье и терпеть то, что оно тебе дает. Я желаю, чтобы этот день не наступал как можно дольше, потому что носить ожерелье императрицы нелегко. Именно из-за него я сегодня выгляжу такой больной.
Я знала, что это неспроста! Мне хватило одного взгляда на эту странную каплю крови, чтобы увидеть – в ней неуловимая магия. Непонятная сила, которая становится врагом человека, обреченного ей служить.
– Это случается нечасто, но в году бывают особые дни, когда это украшение причиняет мне боль. Император носит кольцо, которое доставляет ему столько же мучений. Эти древние реликвии, кольцо Барта и ожерелье Лайтблут, созданные для первой императорской четы Кинипетской Империи, укрепляют нашу власть. Но их ношение требует жертв.
Я слушаю ее слова с возрастающим ужасом. Внезапно мне становится ясно, почему Испе́р так боится своей будущей роли. Его преследует не страх перед властью или великой задачей, а скорее ужас, связанный с этими украшениями. Он не хочет носить кольцо!
Мне ни за что и никогда не хочется надевать это ожерелье. Но, судя по всему, ни один император Кинипетской Империи не может позволить себе обойтись без магического эффекта этих украшений.
– Я знаю, – продолжает императрица, – что ты очень много значишь для моего сына. Может быть, однажды он захочет прогнать тебя, чтобы избавить от этого бремени. Я абсолютно честна с тобой, Клэри. Я верю своему сыну, он сделает все возможное, чтобы тебе никогда не пришлось носить ожерелье императрицы. Но заклинаю тебя: не слушай его. Останься рядом с ним, когда для него настанет время надеть кольцо императора. Помоги ему выдержать власть, как я помогаю своему мужу пережить темные дни.
Не знаю, хочу ли обещать ей то, о чем она меня просит. Я никогда не планировала становиться императрицей. Не хочу покидать Амберлинг. Я хочу остаться собой.
– Тебе не нужно мне отвечать, – говорит она. – Ты пока не можешь оценить масштаб моего желания. Мне просто хотелось рассказать тебе об этом вовремя, чтобы, когда придет время, ты вспомнила об этом. Вот! Если хочешь, я оставлю тебе эту скромную серебряную цепочку, которая дарила мне утешение во время моего обучения. Она приносила мне счастье, а теперь я хочу, чтобы она принесла счастье и тебе. Потому что твое счастье – счастье моего первенца.
Серебряная цепочка с черным камнем понравилась мне сразу. Поэтому я киваю и с готовностью опускаю голову, когда она наступает на мое платье и застегивает цепочку на моей шее. То есть я думаю, что она наступит на мое платье, но едва ее миниатюрная бальная туфелька приближается, ткань будто начинает жить своей собственной жизнью и подол отлетает в сторону, словно его поднял легкий ветерок. Хотелось бы и мне овладеть этим заклинанием!
– Очень красиво! – говорит императрица, глядя на меня в зеркало. – И не беспокойся о платье. Оно магическим образом уклоняется от любого, кто его носит, иначе с таким количеством ткани в нем было бы невозможно ходить. А эту петлю можно надевать на запястье, когда идешь или танцуешь.
Она показывает мне петельку, которая позволяет приподнять юбку так, чтобы, по крайней мере теоретически, я могла идти, не спотыкаясь, и просит меня следовать за ней к двери. Я робко пробую сделать шаг и, к моей огромной радости, у меня все получается: ткань ниспадает совершенно естественно, но всегда так, что я не наступаю на него.
– Теперь все, что тебе нужно сделать, – это научиться смотреть вперед, а не идти, уткнувшись носом в землю.
Императрица шутит, но при этом тяжело дышит. Заметив мой тревожный взгляд, она качает головой:
– Это только сегодня. В полночь наваждение пройдет. Чуть меньше трех часов – и я буду в порядке.
Мы покидаем ее личные покои и вместе шагаем в сторону бального зала, провожаемые взглядами множества слуг в роскошных ливреях. Я насчитываю пятьдесят четыре лакея, пока мы добираемся до входа в зал, и все они смотрят на меня, как на привидение. Прекрасное, но жуткое.
Бальный зал, в который мы входим, обладает измерениями, которые я не могу ни уловить, ни постичь. Я не вижу конца, только золото, блеск и теплые огни везде, куда бы ни бросила взгляд. Однако мне не приходится долго рассматривать красоту этого зала, потому что движение в зале внезапно прекращается. Внимание гостей бала вдруг сосредоточивается исключительно на мне: я – новость, меня следует изучить, потому что именно о будущей невесте наследного принца будут говорить и сплетничать в этом городе ближайшие несколько недель.
