После этих слов он отводит взгляд и, находясь в более приятном настроении, – намного преданнее, чем раньше, – исполняет песню, восхваляющую Кинипетскую династию, не обращая на меня внимания, что позволяет мне выдохнуть.
Остаток праздника я провожу в молчании и в состоянии изумления. Не могу поверить, что нахожусь здесь. Я не могу поверить в то, что произошло со мной за последние два дня. Но это правда: император поблагодарил меня, и я могу выйти замуж за его сына. Что, кстати, таит в себе некоторые трудности, потому что я не планирую однажды занять трон. Это меня не устраивает. Но об этой проблеме я позабочусь позже.
Громкий колокольный звон возвещает об окончании торжества. Я чувствую себя слегка застигнутой врасплох, когда принц без шрамов хватает меня за запястье, едва я встаю.
– Держись рядом со мной! – призывает он меня. – Поняла?
А потом он любезно, но целеустремленно ведет меня сквозь толпу гостей, не позволяя ни единому человеку ни обратиться, ни приблизиться ко мне. Я понимаю, куда ведет наш путь, только когда обнаруживаю в тени огромной скульптуры воина с крыльями своего бывшего и будущего жениха.
– Спасибо! – говорит Испе́р своему брату.
– Мне было приятно, – отвечает тот, отпуская мое запястье и вытирая пыль.
– Мы сделали это, – сообщает мне Испе́р и ведет вниз по лестнице к хранилищу, где находятся высеченные в камне изображения умерших императриц и императоров. Мы не одни – хранилище контролируется несколькими стражниками, но Испе́ру все равно. Так, словно мы находимся у меня дома в башенной комнате, он пылко обнимает меня и дерзко целует.
Мои колени подгибаются от волнения, и я осознаю, что, возможно, теперь по замку будут гулять истории о том, как наследник престола целовал измазанную грязью девушку в лохмотьях в семейном императорском склепе. С другой стороны, наследник престола также обильно измазан в саже, а некоторые части его одежды больше похожи на ветошь. Получается, он при этом выглядит как герой, а я – нет? Или эта разница существует только в моих тревожных мыслях?
Вероятно, последнее, потому что ни одно чистое платье не польстило бы мне больше, чем осознание тех приключений, что мне удалось пережить. То, что я испытала, – красочно и ошеломляюще, и оно окутывает мою кожу, как теплый, покалывающий ветерок. Я преданно отвечаю на страстный поцелуй. Любовь, которую он источает, делает меня безупречной.
Я думала, что достаточно хорошо знаю своего будущего мужа, но следующие несколько часов рассказывают мне о нем больше, чем он когда-либо открывал сам. Должно быть, он специалист в том, чтобы передвигаться через Толовис неофициальными путями, не замеченный никем, кто входил бы в официальную стражу императора.
Часовня, в которой проходили юбилейные торжества четвертого тысячелетия третьей Кинипетской династии, находится примерно в получасе ходьбы от дворца. Однако наш путь не проходит по обычным улицам, что проложены вне зданий. Мы проходим через подвалы, кладовые, одинокое маленькое кладбище, пустынный туннель, галерею картин, подземный архив, комнаты без окон с хранящимися сокровищами и винный погреб. Откуда мы поднимаемся по лестнице и оказываемся в залитой солнцем прачечной.
Слуги не удивляются появлению Испе́ра: они, похоже, привыкли, что он входит во дворец таким образом. И только украдкой посматривают на меня, когда думают, что это остается незамеченным Испе́ром.
Императорский сын рука об руку со мной пересекает несколько подсобных помещений, где люди прилежно занимаются своей работой, и, пройдя через дверь с табличной «Не открывать!», мы выходим на великолепную лестницу, нереальные размеры которой поражают мое воображение.
Портреты прежних императоров занимают стены лестничных пролетов на протяжении двух этажей, и в отличие от любовно украшенных геройских портретов героев в замке моего собственного короля, эти изображения выглядят пугающе реалистичными. Как если бы прежние императоры смотрели на меня живыми строгими глазами – изучали, заглядывали в душу и вызывали на бой.
– Эти картины заколдованы? – испуганно спрашиваю я.
Испе́р смеется надо мной.
– Думаешь, мои предки увековечили в этих картинах свои души, чтобы пугать маленьких девочек?
– А раньше ты говорил, что я великая героиня.
– Так и есть.
– Но мне эти портреты и впрямь кажутся пугающими. У тебя тоже есть такой?
– Пока нет.
Он видит, как это «пока нет» смущает меня, и тянет за собой дальше.
– Это просто символы, – говорит он. – Огромный замок, высокие стены, золотые потолки, устрашающие картины. Кинипетская династия – это лишь идея, а символы гарантируют, что эта идея будет понята каждому.
