– Я уже чувствую себя намного лучше, не волнуйтесь. Мне просто нужно было в целях безопасности находиться дома, пока не будет исключен любой риск заражения.
Успокоенные стражники кивают – полагаю, не столько из-за меня, сколько из-за здоровья принца, которое нужно беречь. Потом один из них приглашает меня войти и провожает в часть замка, отведенную для королевской семьи. Не успевает солдат передать камердинеру, чтобы тот сообщил Випольду о моем прибытии, как из-за угла выскакивают три охотничьи собаки и с лаем прыгают на меня, повизгивая от радости.
Мне требуется вся сосредоточенность, чтобы не позволить никому из них опрокинуть меня на спину; и распределяю свои ласки так, чтобы каждая собака получила свою долю внимания. Только когда собаки начинают рыскать в карманах моего пальто спрятанные лакомства, я выпрямляюсь и замечаю Випа, стоящего в проходе и с улыбкой наблюдающего за нами.
– Неужели Его Императорское Высочество разрешил тебе покинуть дом? – спрашивает он. – Несмотря на то что ты со дня на день умрешь от опасной болезни? – Я приподнимаю брови, собираясь поведать ему ту же историю, что и Хелене, но тут Вип качает головой. – Ладно, ладно! Я нисколько не сомневаюсь, что ты была больна, но то, что твой принц устроил из небольшой простуды целое представление, – как-то нелепо, не находишь? Мы, жители Амберлинга – крепкие орешки.
– Точно, – соглашаюсь я, следуя за Випом в его учебный кабинет. Книги, лежащие на его столе, над которыми ему, очевидно, предстоит поработать, пестрят такими заманчивыми названиями, как «Управление недвижимым имуществом», «Распределение и обеспечение» и «Планы и стратегии по установлению всеобщего процветания». Интересно, приходилось ли когда-то изучать все это Испе́ру? Скорее всего да, но я не завидую ни ему, ни Випольду в том, что на их долю выпало настолько увлекательное чтиво.
– Спасибо, что спасла меня, – говорит Випольд, указывая в сторону маленького зимнего сада, примыкающего к учебной комнате. – Чай? Печенье?
Тут мой рот наполняется слюной, едва я подумала о том, что первый повар короля, должно быть, отложил несколько «Клэриллис» для Их Высочества.
– Да, пожалуйста! – словно управляемая кем-то другим произношу я и с легким дискомфортом осознаю, что моя жадность к изыскам королевского шеф-повара сравнима только с моей страстью к Испе́ру: и то, и другое, возможно, не слишком-то хорошо для меня, но устоять я просто не в силах.
Випольд отдает приказ своему слуге, и мы усаживаемся на двух небольших стульях за столиком из эбенового дерева. Места, чтобы разместить нечто большее, чем эти изящные предметы мебели, в эркере с большими окнами нет. Мы сидим очень близко друг к другу – Вип и я. Наши колени почти соприкасаются, но Випольд всегда был мастером по предотвращению чересчур близкой атмосферы.
Он болтает то об одном, то о другом: о затянувшемся ремонте крыши замка, о процессии в честь Самой Длинной Ночи, о слабости своего двоюродного дядюшки, который почти не встает с постели, – и вот уже рядом с нами появляются двое слуг с тележкой. Они подают чай и ставят на стол перед нами тарелку с самым обычным кондитерским печеньем с совершенно непримечательным ароматом. Мое разочарование так велико, что я с ужасом спрашиваю себя, что, собственно, со мной не так. Еще год назад при виде такого печенья я захлебнулась бы слюной!
– А ваш новый повар из Амберлинга?
– Нет, но где он только не готовил. Он вырос в Центральной Кинипетской Империи и поначалу обучался в непосредственной близости от Толовиса. С тех пор каждый год он работает в разных местах.
– Он просто великолепен. Эти сладости, которые он изобретает для Каниклы…
– О, давай не будем об этом! Если бы мы с тобой не были такими добрыми друзьями, я бы давно сказал свое властное слово.
– Властное слово? Ты всерьез считаешь, что смог бы диктовать мне или моей семье, с кем нам разрешено иметь дело, а с кем нет?
– Это скандал, весь город болтает об этом.
– А что об этом говорит его жена?
– Что она может сказать?! Держу пари, она этого стыдится.
– Хочешь, я поговорю с ней?
– Зачем? – спрашивает Випольд. – Чем это поможет?
– Ну, если я увижу, что она убита горем, то поговорю с Каниклой и постараюсь воззвать к ее совести. У нее доброе сердце. Может быть, приглашу жену повара к нам домой. На самого повара мы рассчитывать не можем, ему ты головомойку уже устраивал, и это ни к чему не привело. Но если сама Каникла запретит повару обхаживать ее, он, возможно, перестанет это делать. Хотя я буду жалеть об этом, потому что довольно сильно пристрастилась к его изобретениям.
– Из-за этих
– А почему ты сразу этого не сказал? – спрашиваю я, сделав глоток чая из своей чашки. – Для меня это убедительный аргумент. Я позабочусь об этом, обещаю!
