Картина, которая предстает моим глазам, тут же прогоняет последние остатки сна: мерцающий отблеск пламени вырисовывается на коже мужского тела. Насколько могу судить, этот мужчина ласкает женщину, которая обвивает его ногами, и они оба с равным удовольствием предаются плотским утехам. Мужчина поднимает голову, и я задерживаю дыхание. В темноте мне удается различить лишь смутные очертания, но этот силуэт настолько мне знаком, что я чуть ли не вскрикиваю от ужаса.
Женщина тянется к мужчине, он целует ее в шею и разворачивается ко мне спиной. Золотистый свет блуждает по знакомым мускулам, лопаткам, веснушкам. Я почти окунаю лицо в воду, внимательно всматриваясь в изображение, и издаю стон облегчения. Никаких шрамов! На спине этого мужчины нет ни одной зарубцевавшейся раны. Это Перисал – или тот, кого я до недавнего времени считала Перисалом.
– Какое счастье! – благодарно бормочу я, потому что, если бы я увидела Испе́ра с другой женщиной, это уничтожило бы меня.
– Что это было? – спрашивает мужской голос из темноты позади пары.
Брат-близнец Испе́ра не отвечает, ему рот нужен для других дел, прервать которые затруднительно. Когда ему, наконец, удается выпрямиться, я вижу рядом с принцем и его любовницей светловолосого мужчину. То, как в свете пламени открывается взору его обнаженное тело, настолько впечатляет, что я не знаю, отвести ли мне стыдливо взгляд или всмотреться в изображение еще внимательнее.
– Я только что услышал, как кто-то что-то сказал, – говорит блондин, фамильярно поглаживая кожу Перисала. – Клянусь.
– И что он сказал? – спрашивает брат Испе́ра.
– Она! – поправляет его блондин. – Это был женский голос. Я смог разобрать только одно слово –
Тряхнув головой, я сижу над своей вазой для фруктов и с трудом могу поверить в услышанное. Невозможно, чтобы мой голос был так отчетливо слышен в Толовисе – или где там брат Испе́ра развлекается с этими двумя!
Я наблюдаю, как Перисал в свете пламени напряженно морщит лоб. Он смахивает со своего лица потные локоны и так напоминает мне Испе́ра, что я ловлю себя на том, как нюхаю воду в вазе, надеясь уловить его запах. Но ничего не чувствую – только сердце колотится так, что едва не выпрыгивает из груди, когда вижу лицо своего возлюбленного, хотя передо мной совершенно незнакомый человек.
Внезапно лицо, в котором вязнут все мои чувства, резко поворачивается ко мне. Взгляд Перисала будто бы направлен мне прямо в глаза. Он
Вода капает с моей руки на прикроватный коврик, а все мое тело гудит от волнения. Это не сон. Я абсолютно уверена в реальности того, что сейчас увидела! Мое сердце бешено барабанит в груди, а я разрываюсь между чувством вины, паникой и неоспоримым восторгом от своих способностей. Я проникла в спальню брата Испе́ра! Бога ради, так же нельзя! Невероятно! Хотя это не взволновало бы меня так сильно, если бы меня не застукали с поличным.
Узнал ли он меня? Конечно же, он меня не узнал, потому что никогда меня не видел. Если Испе́р не нарисовал по памяти мой портрет, чтобы показать его брату, что крайне маловероятно. Так что, думаю, Перисал понятия не имеет, кто пробрался в его спальню.
Мой пульс ненадолго успокаивается, но только для того, чтобы снова пуститься галопом, едва меня посещает следующая мысль. Смогу ли я с помощью блуждающего взора добраться до Испе́ра? Сумею ли проникнуть в его спальню, как пробралась в спальню Перисала, чтобы он тоже смог увидеть и услышать меня? Мы сможем поговорить друг с другом!
Как только эта идея формируется в моем воображении, я полностью очарована ею. Знаю, что мне стоит хорошенько это обдумать, но я отбрасываю все сомнения и снова сосредотачиваюсь на водном зеркале, в котором дрожит пламя моей свечи. Меня не волнует, просижу ли я так еще сто дней и сто ночей, медленно превращаясь в ледышку, но я непременно хочу найти его!
Да уж, моей наивности можно только позавидовать, ведь в эту ночь изображение на поверхности воды меняется лишь однажды: в ледяном бирюзово-голубом мерцании невозможно светлой ночи я вижу лицо спящего мужчины, голову которого украшает корона из веток, ягод и листьев. Его облик кажется навеки застывшим, но с пурпурных губ в воздух поднимаются блестящие кристаллики льда. Веки мужчины имеют голубоватый оттенок, а длинные прямые волосы покрыты белым инеем.
