Я с равнодушием начинаю развязывать ленты и, разорвав бумагу, вижу деревянную крышку коробки, которая скрывается под ней. Теперь я убеждена в том, что подарок – новая роскошная кормушка для птиц. Я как-то упоминала, что домик на фонарном столбе во дворе дома уже совсем прогнил, и тронута тем, что Вип это запомнил. И когда я безо всякого беспокойства откидываю крышку…
– О нет! – вскрикиваю я и одновременно с этим делаю два шага назад, споткнувшись о деревянные сабо моей феи, которые она снова оставила посреди комнаты. Вип в стремлении помочь тут же прыгает ко мне и удерживает, не дав рухнуть на пол. Благодарности я, однако, не выказываю.
– С ума сошел? – набрасываюсь я на него. – Ты знаешь, как я люблю животных, и даришь
Мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не дать волю своим локтям, пока освобождаюсь от его учтивой хватки.
– Но ведь этот зверь умер уже давно! – защищается он. – Этому чучелу, наверно, лет сто.
– А до того как стать чучелом, он умер от старости?
– Ты всерьез упрекаешь меня за то, что мой прапрадедушка застрелил этого чрезвычайно редкого зеленого кабана?
– Мне все равно, каких редких животных бессмысленно убивали твои предки. Я просто не понимаю, почему у тебя возникла совершенно абсурдная идея преподнести в подарок такую жуть именно мне!
– Зеленый кабан представляет собой нечто особенное, – защищается Вип. – Это лучший экспонат в коллекции моего двоюродного дяди. И как раз по той причине, что ты очень любишь животных, было бы неплохо повесить его над камином в гостиной. Когда смотришь в его глаза и разговариваешь с ним, кажется, будто он тебя понимает. В детстве я часто с ним говорил.
Я не в силах помешать Випу вытащить из ящика огромную кабанью голову с зеленым мехом и бивнями цвета слоновой кости и повернуть ее в мою сторону. Черные стеклянные глаза пронзительно смотрят на меня. Мне не нравится эта кабанья голова. Он страшная и противная.
– Спасибо, очень приятно. А теперь ты снова упакуешь эту штуковину, повесишь ее в своей комнате и будешь и дальше болтать с ней по вечерам. Мне отрубленные головы не нужны.
– Исключено, – говорит он. – Это подарок.
Я близка к ссоре с Випом, но тут замечаю, как он обеспокоен. Будто бы боится, что я не приму от него эту кабанью голову.
– Давай-ка рассказывай! – требую я. – Кто попросил тебя принести мне эту голову?
– Мой двоюродный дедушка сказал, что мы должны оказать тебе эту честь, выказать свое уважение. Теперь, когда ты… ты…
– Когда я, что?
– Признаюсь, мои родители и двоюродный дед расходятся во мнениях по поводу того, могут ли принимать тебя в замке или нет.
– Я все тот же человек, что и две недели назад.
– Нет, это не так, – возражает Вип. Он говорит так, будто чувствует себя виноватым. – Две недели назад ты была супругой нашего правителя.
– А сейчас?
– Люди считают тебя брошенной любовницей. Ко мне это, конечно же, не относится! Но ты должна понять народ, Клэри. Девушка либо невинна, либо замужем. А к тебе теперь ни то, ни другое не относится.
Мысль прибить Випа головой зеленого кабана ненадолго поселяется у меня в голове. Но учитывая, что я не невинна и не замужем, не стоит, наверное, обременять себя еще и убийством. А то я никогда не выберусь из социальных низов.
– Мой дед, во всяком случае, считает, что мы должны относиться к тебе с тем же уважением, что и прежде, отсюда и кабанья голова. Она – символ его уважения, понимаешь? Он говорит, что древние ведьмы, которые тысячи лет назад не только управляли судьбами жителей Амберлинга, но и намертво держали в своих руках мужчин-колдунов, часто бывали незамужними. Но при этом отнюдь не невинные. Он говорит, что в наше время все слишком сильно зациклены на вопросах морали. В те времена имело значение лишь то, что могли себе позволить мужчина или женщина.
– Звучит разумно. А что думаешь ты?
– Мне понятны позиции обеих сторон. Мой отец женился на продавщице цветов. Народ пришел в восторг от этого брака по любви, потому что подданные нашли выбор короля романтичным. Но если бы скромная и благонравная цветочница была бы любовницей мясника, то ничего бы не вышло. Необходимо всегда взвешивать, что ты можешь себе позволить, а что – нет.
– Прекрасно, – говорю я. – Сделай это! И обсуди все с твоей кабаньей головой, которую ты сейчас заберешь с собой. И не забудь выразить своему двоюродному дедушке сердечную благодарность за его уважение.
– Так ты выказываешь свое уважение?! – возражает Вип. – Как ты не понимаешь? Если я вернусь домой с кабаньей головой, то мои родители получат подтверждение своей позиции, а дедушка, который встал на твою сторону, будет выглядеть глупо. Ты ведь не хочешь этого, правда?
Про себя я думаю, что двоюродный дедушка Випа наверняка угрожал своему внуку расправой, если тот не передаст его подарок так, чтобы я его приняла. Випольд чересчур старается: он прямо-таки изощряется в стремлении навязать мне этого ужасного кабана.
