Едва Вип скрывается за дверью, его дедушка совершенно забывает о своем почтенном возрасте и начинает расти в высоту. Кривая спина выпрямляется, тело перестает трястись, белые брови приподнимаются, открывая настороженный взгляд водянисто-голубых глаз. И когда он обращается к жене повара, его голос звучен и силен.
– Как она смогла проникнуть сюда?
– Следи за своими словами, – отвечает Паучиха. – Она понимает тебя. Это у нее от отца: он всегда слышал то, чего не должен был слышать.
– Вот как? – Преувеличенно изумленно двоюродный дедушка Випа поднимает огромную воронку, прикрепленную к его поясу, которую он обычно прижимает к уху, когда делает вид, что плохо слышит. В этот раз ее отверстие указывает на меня, и пока я тщетно пытаюсь понять, что он пытается сделать, из центра воронки вылетают нити тумана, который начинает неестественно быстро разрастаться в моем направлении. Я задерживаю дыхание, чтобы не вдохнуть туман, но никак не могу помешать ему целиком окутать меня и полностью запутать все мои чувства. Теперь я воспринимаю окружающее приглушенно и замедленно, очертания волшебников отбрасывают пурпурные тени, а внутренняя часть моего носа горит так, будто я вдохнула драконий перец.
Не задумываясь, я поднимаю воротник пальто, уткнувшись в него носом, а другой рукой разгоняю туман. Как и в случае с атакой Паучихи, я подозреваю, что туман несет мне вред лишь потому, что двоюродный дед Випа обнаружил во мне слабость, которой смог воспользоваться. Моя слепота к этой слабости становится брешью в моей естественной защите.
Мне не нужно долго искать эту уязвимость: это то самое дурацкое чувство, что я брошена, а возможно, предана Випольдом. Во мне больше не остается уверенности, что его дружба когда-либо была настоящей. Быть может, он – враг, и мое сердце болит, когда я представляю, что все теплые воспоминания, которые мы разделяем, были ложью и обманом с единственной целью: подчинить меня воле древних.
Да, должно быть, это и есть та слабость, которую углядел во мне двоюродный дедушка Випа. Но теперь, когда я больше не отрицаю свое разочарование, слепого пятна, позволяющего врагу проникнуть сквозь мою защиту, больше нет. Ощущения снова возвращаются ко мне, что довольно неприятно, и мой естественный щит смыкается вокруг меня. Зрение становится резче, туман испаряется, и уши вместо гулкого шума различают отдельные слова. Только нос по-прежнему горит.
– Тебе же было сказано! – слышу я крик Паучихи. – Тебе совершенно необязательно вмешиваться. Предоставь ее мне.
Дедушка Випа, который, как я подозреваю, и есть Охотник, выглядит раздосадованным. Он смотрит на жену повара так, словно она испортила ему все веселье.
– Вернемся к тебе, – говорит ведьма, сделав шаг ко мне. – Мы ни в коем случае не хотели твоего брака с этим императорским отродьем. Когда мы заставили короля устроить бал, на который были приглашены все молодые женщины страны, планировалось нечто другое. Мы полагались на инстинкты Випольда, потому что в нем течет изрядное количество древней крови. В прежние времена короли Амберлинга женились на девушках, происходивших от сильных ведьм, – в лучшем случае это были потомки женщин, вступивших в связь с Королем-Призраком. Чутье принцев находило этих девушек, их кровь желала воссоединения с ними.
– Вы думали… он учует меня?
– Мы не думали, мы знали! – восклицает жена повара.
– Дитя из пепла – единственная девушка, которая заинтересовала бы его, при условии если появится на балу. Мы знали это. Рассчитывали, что он обойдет вниманием всех остальных, чтобы танцевать только с ней. Так и случилось. Так мы и выяснили, что ты – та, кого мы искали.
Получается, до того вечера они понятия не имели, где меня искать. Вот до чего хороша была маскировка, которую для меня придумал отец Помпи! Но и моя мать, похоже, была не менее осторожна. Должно быть, она многое понимала в магическом искусстве древних, потому что ее визиты также остались скрыты от моих врагов.
– Однажды меня уже приглашали в замок, – говорю я. – На восьмой день рождения Випольда. Но тогда он вообще ничего не учуял.
– А как? – спрашивает дедушка Випа. – В то время вы еще не достигли магического совершеннолетия. Чтобы привлечь друг друга, вам нужно было повзрослеть.
– Другой принц, которого мы
Я замечаю, как меня охватывает возбужденный трепет. С момента последнего визита Испе́ра я беспокоилась, что мы можем быть связаны друг с другом любовным зельем или ведьминым заклятием. Когда слышу, что наше влечение было незапланированной катастрофой, в крови у меня звучит сладкая мелодия, которой хочется отдаться без остатка.
