– Надеюсь, он так и поступит, – говорит Испе́р. – Я сделаю для этого все возможное.
– Теперь я должен покинуть вас, – заявляет Король-Призрак. – Я хочу устранить ущерб, нанесенный моей роще, и сделать это могу только я один. Еще увидимся.
Мое восприятие снова совершает скачок, потому что там, где только что стоял мой отец, уже ничего нет. Лишь тени в этом месте чуть глубже и таинственнее, чем в остальной тьме, что сгущается под елями.
Но моя мать, похоже, привыкла к внезапным исчезновениям отца. С тихой безмятежностью, которой я восхищалась в детстве, она признает его отсутствие и продолжает приветствовать гномов. Полная преданности, она обнимает их одного за другим, и мне, к моему огромному изумлению, приходится отметить, что прежде таких капризных гномов словно подменили. Они не просто любят мою мать, они ее обожают! Даже Брюзга, закрыв от удовольствия глаза, прижимается к ней и позволяет поцеловать себя в лысину.
– Не обращай внимания, – ворчит сумасшедший мельник. – Она годами мыла их тарелки и застилала кровати, а это у стандартного гнома вызывает довольно тесную привязанность. Эти гномы – расчетливые, меркантильные создания с не особо добрыми сердцами. Но тот, кто станет помогать и вечер за вечером кормить вкусным ужином, получит власть над их маленькими сердцами навеки.
– Я все слышу! – восклицает главная гномиха. – Но ты прощен, мельник. С тех пор как наш Король вернулся, я чувствую себя так, словно помолодела на тысячу лет.
На мой взгляд, гномиха не выглядит моложе, но определенно кажется счастливее, чем в мой последний визит. То же самое и с остальными карликами. Раздражение, написанное на их лицах, исчезло.
– Клэри? – тихо говорит мне Испе́р. Я чувствую, как кончики его пальцев касаются моей руки.
– Думаешь, нам пора?
– Мне нужно срочно поговорить с отцом, и я считаю необходимым, чтобы ты отправилась со мной.
– Но не в Толовис?
– Он там правит, поэтому нам нужно туда.
Я ни разу в жизни не покидала Амберлинг. Как раз сейчас задаюсь вопросом почему. Возможно, мой приемный отец последовал совету хозяина «Хвоста Аллигатора». Но скорее всего, предприимчивый торговец просто предпочитал путешествовать без дочери, оставляя меня дома из года в год. Не брал с собой даже в безобидные однодневные плавания на корабле, и поэтому идея пересечь границу Амберлинга меня пугает до чертиков. Что, если я превращусь в обычную беспомощную девушку, стоит мне покинуть Царство Короля-Призрака?
Как часто фея-крестная внушала мне, что земля, деревья и водоемы Амберлинга наделены душой и защищают нас, если мы уважаем их и чтим? Кто знает, как на меня отреагируют водотоки Центральной Кинипетской Империи? Не говоря уже о самом императоре? Ему может прийти в голову мысль отправить меня в темницу или стереть с лица земли, потому что он не сторонник древней веры.
– Если полетим на твоем линдворме, уже завтра утром будем в Толовисе, – объясняет Испе́р. – Мы поговорим с моим отцом, отдохнем и улетим обратно. Обещаю, послезавтра ты вернешься домой. И когда это произойдет, сможешь сколько душе угодно делать то, что тебе кажется важным: штопать кальсоны, полировать пивные кружки, читать курицам романы – выбор за тобой!
Он и впрямь однажды застал меня за тем, что я сидела в курятнике и с преувеличенным пафосом Этци и барона пересказывала Ба́ндита Боргера Шелли. Мне нужно было дать волю своим чувствам, и я подумала, что это будет забавно. Куры тоже. Во всяком случае, они не жаловались.
– А ты где будешь? – спрашиваю я.
– С тобой. Мой отец, надеюсь, поймет, что мне нужны несколько дней отдыха.
– Это звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой.
– Ну что, идем? А то и правда ничего не выйдет.
Я оглядываюсь на свою мать, стоящую на коленях в траве между гномами. По ее взгляду видно, что время для нее не имеет значения. Я всегда найду ее здесь, если буду искать. Но оторваться все равно труднее. У меня к ней столько вопросов: хочу спросить, кто она, как попала в Амберлинг и действительно ли была одной из девушек, которые работали в «Хвосте Аллигатора».
Но я знаю свою мать. Мне придется ждать ответов, пока у нее не появится желание рассказать мне об этом. Она не придает большого значения мирским событиям, никогда не придавала. Она живет в другом, более свободном мире. Возможно, я и сама так смогу однажды. Но до тех пор буду оставаться любопытной и ограниченной, увлеченной важностью несущественных второстепенных вещей, которые могли бы заинтриговать меня или увлечь.
Признаюсь, без посторонней помощи я бы не нашла путь обратно из призрачного времени, но императорский сын всегда помнит, куда шел, даже если одно дерево похоже на другое.
– Здесь мы поцеловались, – в какой-то момент объявляет он. – Так что здесь и должен быть доступ к призрачному коридору времени.
Я бы не стала утверждать, что это место кажется мне знакомым.
– Как именно мы поцеловались? – спрашиваю я. – Можем повторить? Помнится, вход в призрачный коридор был прямо за моим левым ухом.
