– Нет, мэм, спасибо, – отказался он, похлопав себя по животу, и направился к месту водителя.
Спустя мгновение полицейский автомобиль влился в уличное движение.
Вой сирен привлек к кафе «Леопольдз» кучу народа, поэтому мне пришлось проталкиваться в толпе зевак. Ребятишки, которые справляли в «Леопольдз» день рождения приятеля, прижимались носами к окнам, пытаясь разглядеть причину такой суматохи. Аниматор, приглашенный вести праздник, был явно недоволен тем, что отошел на второй план и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Меня удивило, что он почему-то нацепил костюм пирата, но раскрасил лицо под белого клоуна.
– Мерси, ты в порядке? – спросил меня Джош, знакомый студент колледжа, подрабатывавший на раздаче мороженого, как только я переступила через порог.
Его тревога мигом испарилась, когда я заявила:
– Экстренно требуется самая большая порция.
– Вынь да положь, да? – переспросил он и, закатывая рукав, выставил напоказ татуировку, явно сделанную по его собственному рисунку.
Я с трудом сдержала дрожь: невинный узор напомнил мне про наколку на руке Райдера. Тем не менее я ответила на многозначительный вопрос Джоша улыбкой и кивком.
Он в свою очередь покосился на мой животик.
– Поздравляю! – воскликнул он с искренним энтузиазмом. – Могу я рекомендовать наше новое дегустационное меню для будущих мам?
Визг и смех празднующих ребятишек вызвали у меня чувство умиротворения. Я и Мэйзи часто справляли свои дни рождения в отдельном зале, и я надеялась еще не раз посетить «Леопольдз» – уже с сыном.
– Звучит соблазнительно. Недавно составили?
– Точно, секунд семь назад. Садись. – Он указал на место у окна. – Больше не проводишь свой тур? – уточнил он напоследок.
– Нет. Думаю, я чересчур увлеклась россказнями и враньем про наш бедный город, – ответила я.
Джош выложил на поднос чуть ли не дюжину бумажных розеток и теперь возился в холодильнике с контейнерами.
– Мерси, а ты не будешь против, если я приму у тебя эстафету? Обидно, если такая хорошая идея пропадет! – окликнул он меня снова.
– Пожалуйста, – я пожала плечами, почти не испытывая сожалений. Я занималась «Шутовскими турами» с двенадцати лет. Отказ от них означал бы подведение черты под моим прошлым. Где-то в глубине в душе я признала, что прежний этап моей жизни закончен.
– Загляни к нам, и я отдам тебе остаток сувениров, – предложила я.
У меня в шкафу пылились примерно пять сотен стаканчиков «Клуба лгунов» для напитков на вынос. А рядом на полке лежала дюжина фирменных футболок…
– Здорово! Спасибо. Вот, за счет заведения.
С этими словами Джон подошел ко мне и изящным движением поставил поднос передо мной, после чего вернулся за прилавок, чтобы обслужить голодного клиента. Лакомясь мороженым, я вспоминала те дни, когда водила своих подопечных по площадям Саванны и рассказывала им самые невероятные истории, какие только могла сочинить. Какая-то парочка, пересекающая Брутон, своим смехом вернула меня в настоящее. Я принялась смотреть в окно: на противоположной стороне улицы находилась библиотека. Раньше там располагался универмаг. Странным для Саванны являлось то, что в этом строении не было ничего внешне примечательного. Архитектурный белый куб – совершенно неприметный и невзрачный.
Скользя взглядом по зданию, я обнаружила мужчину, прислонившегося к серому киоску возле библиотеки. Козырек грязной бейсболки был низко опущен ему на глаза. Одежда тоже казалась потрепанной, а на куртке зияла дыра. Хотя мужчина был вроде бы погружен в свои мысли, я поняла, что он украдкой смотрит на меня. Он действительно хотел, чтобы я обратила на него внимание. В конце концов он приподнял бейсболку и провел ладонью по волосам. Я его узнала – и сердце отчаянно забилось. Это был шофер моей матери, Парсонс.
Я мигом отодвинулась от стола и выскочила на улицу. Парсонс уже миновал половину квартала. Он быстро обернулся, помахал мне рукой, и я стремглав бросилась за ним. Теперь мне почудилось, что все происходит во сне. Неприятные воспоминания о лице, похожем на маску, и подозрительная, какая-то неживая артикуляция Парсонса призывали меня вернуться назад. Но я только ускорила шаг. Может, магия, а может, простое любопытство принуждали меня следовать за этим типом, прикинувшимся бездомным.
Парсонс свернул на Хабершэм и положил конверт на скамейку на Уоррен-сквер. Не задерживаясь, он нахлобучил бейсболку на глаза и направился к «Шевроле Импала», припаркованному на краю площади. Проржавевший автомобиль заурчал, выплевывая черные клубы дыма. Я дождалась, пока машина не скрылась вдали и кинулась к скамейке – за посланием.
Мое имя было написано незнакомым почерком. Я вскрыла конверт – и на землю вывалилась карточка. Я подняла ее, а затем выудила из конверта сложенный листок бумаги, на котором прочла:
«Моя дорогая дочь,
Если ты читаешь эти строки, значит, наше с тобой время истекло и мой самый доверенный слуга, Парсонс, вынужден рисковать своей жизнью, чтобы доставить тебе весточку от меня.
