– Твои прадед и прабабка предоставили свой генетический материал для исследования и воспроизводства, – продолжила Эллен. – Технологические чертежи «альдебаранских братьев» позволили твоему прадеду провести процесс, сходный с тем, который мы сейчас называем экстракорпоральным оплодотворением или оплодотворением в пробирке. Одержимые нацисты стремились создать новую расу, а «альдебаранцы» жаждали получить тысячу Марий. Врачи, участвовавшие в проекте, поместили оплодотворенные яйцеклетки Марии в утробы нескольких матерей проекта «Lebensborn». Отец Эрика, твой дед, был одним из детей, рожденных в результате эксперимента.
Я захлопнула альбом. Мне казалось, что мои руки испачканы. Мне хотелось их вымыть. Нет! Вымыться целиком. Смыть с себя всю мерзость того истока, из которого я возникла. Наконец-то я осознала, почему Эллен и Айрис скрывали от меня правду. Поль, Мэйзи и я – со всеми нами изначально было что-то не то.
– Мы – выродки, дети монстров! – закричала я, отталкивая альбом.
– Но это не делает чудовищем тебя, Мерси, – мягко произнесла Айрис. – Я правильно тебя воспитала. Ты знаешь разницу между добром и злом.
– А Мэйзи нет, – с горечью парировала я.
Впервые я усомнилась в том, что Мэйзи можно спасти. Выручить – да, а вот исправить содеянное ею?..
Айрис посмотрела мне прямо в глаза. Губы у нее сжались в тонкую нитку. Она кивнула.
– Ладно. С твоей сестрой я потерпела неудачу. Я этого не отрицаю. Но с тобой мне повезло. Ты похожа на твою сестру не больше, чем…
Она оборвала себя.
– Чем ты – на твою, – договорила я. Обхватив себя за плечи, я старалась справиться с дрожью и приступом тошноты. – Кого ты увидишь, малыш? – прошептала я, положив ладонь на свой живот.
– У меня возникли подобные вопросы, когда я заберемена Полем, – проговорила Эллен, – у меня нашелся ответ. Поверь мне, Мерси, твой сын Колин окажется среди любящих родных и близких. Конечно, в нашей семье – немало недостатков, но здесь его будут лелеять и беречь как зеницу ока.
– Эмили сказала, что семейства подстроили автокатастрофу, в которой погиб Поль. Она солгала мне? Сочинила все специально, чтобы запутать еще больше?
– Вероятно. По крайней мере, я надеюсь, что ведьмовские кланы не осмелились на темное колдовство. Однако нам не стоит рисковать. Представителям семейств ни в коем случае нельзя говорить правду, милая, – произнесла Эллен. – Они не должны знать, что вы с Мэйзи – дочки Эрика. Пусть и дальше думают, что вашим отцом был Коннор.
– Разумное решение. Но я не понимаю другого: как Эмили затянуло в непроглядный мрак? Что с ней случилось? Почему она оказалась способной на такое?
– Остается лишь гадать, – призналась Айрис. – Я никогда ни с кем не делилась своими соображениями по поводу Эмили – и даже таилась от себя самой. Наверное, иногда человек приходит в наш мир без какой-то очень важной частички, которая как раз и отвечает за человечность. Моя интуиция пыталась подсказать мне, что моя сестра родилась именно такой – обделенной, но раньше я отталкивала свои тревоги, пока… – Она помолчала. – Я едва не сказала «пока она не умерла». У меня даже не получается сложить все детали в единую картину. Но еще до того рокового момента – до того, как она родила тебя и Мэйзи, мне казалось, что она играет хорошо выученную роль: изображает любящую сестру и послушную дочь. За этим никогда было не заметно никакой искренности. Эмили умело имитировала чувства окружающих, а собственных не имела. Вот в чем заключается ее ущербность.
– А она любила моего отца по-настоящему? – спросила я у Эллен.
– Раньше я бы сказала не задумываясь, что, конечно, любила. Но сегодняшняя ночь открыла мне глаза на многое. Эмили не способна на любовь: иначе она ни за что не стала бы вредить ребенку Эрика. И она не пыталась бы влить в тебя темную магию.
– Ей было на меня наплевать… Я просто служила для нее средством достижения цели, – печально проговорила я. – Она атаковала грань, выбрав ее слабейшее звено. Она понимала, что если сможет отравить меня, то отравит и грань.
– Не уверена, Мерси, – возразила Айрис и напряглась. – Во-первых, ты – не слабое звено. Во-вторых, пусть мятежные семейства и хотят уничтожить грань, они все равно с ней связаны: якорь существует в каждом клане.
Мне и в голову не приходило, что якорей все еще тринадцать! Мне упоминали лишь о десяти якорях объединенных семейств.
– Естественно, они ждали за кулисами, готовые действовать и атаковать грань, когда она будет повреждена. Тем не менее, если бы успех их дела зависел только от самочувствия якоря, мятежники бы с радостью пожертвовать кем-то из своих собственных, – продолжила Айрис, откинувшись на спинку стула. – Нет, Эмили знала, что Вавилонские чары не приведут древних в нашу реальность. Заклинания были рассчитаны на то, чтобы перенести в царство древних тебя. Не могу сказать зачем, но по какой-то причине мятежным кланам для разрушения грани нужна именно ты, Мерси.
– А мы нанесли грани серьезный урон? – забеспокоилась я.
