Несмотря на то, что я оказалась якорем, моя миссия очень смутно вырисовывалась в моем сознании. Я не понимала, как обычно ощущается грань. Вдобавок ведьмовские семейства позаботились о том, чтобы я была не способна забирать энергию грани. Внезапно меня озарило: очевидно, они управляют мной точно так же, как управляют другими якорями, в том числе, и мятежных семейств.
– Нет, моя хорошая. Грань в полном порядке. Она прекрасно держится.
– Но кланы быстро сообразят, что кто-то пытался проделать в ней брешь, – произнес Оливер. – Они в ближайшее время пришлют своих проверяющих, и цепкие ребята разузнают, что на уме у этих негодников Тейлоров.
– Значит, мне необходимо кое-что предпринять, – встрепенулась я. – Мне надо поговорить с Питером. Я постараюсь выяснить с ним отношения и все уладить. Немедленно – на тот случай, а то семейства лишат меня роскоши общения.
– Не тревожься, Конфетка. Мы разберемся с кланами вместе. Сейчас отправляйся к своему парню и успокой его.
– А если я ему уже не нужна?
– Пустая бутылка виски и дыры в штукатурке свидетельствуют о другом, Мерси. Отправляйся.
Я приняла душ и, открыв платяной шкаф, принялась перебирать новую одежду для беременных, которую мне подарили тетки. Какой цвет лучше всего подходит для того, чтобы попросить прощения у парня, который обнаружил тебя в объятиях соперника. В итоге я надела простенькое белое платье без рукавов, со скромным вырезом и узором из маргариток на талии. Вышитые цветы – отличный способ громко заявить: «Я – не шлюха!».
Питер жил в Саквилле. До того как я забеременела, я хватала велосипед и ехала туда, но теперь мне пришлось временно попрощаться с моим верным двухколесным другом. Кроме того, мой живот подрос еще сантиметра на три. Использовать магию мне не хотелось. Незачем телепортироваться у его дверей, страдая от головокружения и чувства дезориентации. Хотя я постепенно привыкала к перемещению в пространстве, лишние проблемы могут выбить меня из равновесия окончательно.
В результате я вызвала такси.
Всю поездку я размышляла над убедительными аргументами. Мне нельзя говорить, что на самом деле у нас с Эмметом не было близости, по крайней мере, телесной. Питер мне не поверит: он-то поймал меня с поличным! И сейчас я тоже это осознавала.
Машина притормозила перед щитовым домиком. Хотя Питер совсем недавно арендовал это жилье, он уже покрасил стены серебристо-серой краской, контрастирующей со свинцово-серыми ставнями и дверью. Неподалеку высился вековой дуб, который широко раскинул мощные ветви, как будто защищал своего приятеля. Грузовик Питера оказался на месте. Разумеется, Питер был дома и зализывал раны. Он ни за что не отправится в особняк «Тилландсии» снова – особенно после того, что там приключилось. Вряд ли мы с Питером вообще хоть раз приблизимся к зданию клуба. Я расплатилась с водителем, вылезла из такси. А потом застыла как вкопанная, наблюдая, как автомобиль отъезжает. При этом я отчаянно пыталась набраться храбрости, чтобы дотащиться до крыльца и постучать.
– Ты весь день так простоишь или зайдешь? – окликнул меня с порога Питер.
– А ты хочешь меня впустить? – спросила я.
Он скрылся внутри, но дверь не запер. Я поднялась по ступенькам и заглянула внутрь. Питер сидел в потрепанном кресле, которое купил на распродаже в тот день, когда подписал договор об аренде. Я тихо затворила за собой дверь. У меня не получалось ничего прочесть по лицу Питера: зрение не привыкло к слабому освещению гостиной. Питер проявил недюжинную проницательность: он молча повернулся и включил настольную лампу.
Темные круги залегли вокруг его покрасневших глаз, искры ярко-рыжей щетины рассыпались по щекам и подбородку. Он так и не сменил джинсы, в которых был ночью, зато футболка на нем была свежая.
Грязная рубашка валялась на полу, превратившись в окровавленную тряпку.
– Как твоя рана?
– Уже почти не видно, куда она меня ударила, – ответил он. – Эллен хорошо поработала.
Я шагнула ближе, чтобы оказаться в кругу света от лампы.
– Питер, мне правда жаль.
– Что меня порезали ножом?
– Да. И из-за всего остального тоже.
– Ты довольно ловко суммировала ущерб, который мне причинили.
– Прости, – я набрала побольше воздуха в легкие. – Мне очень жаль, что тебя ранили. Но я тоже причинила тебе боль… Мне стыдно, что я тебе изменила. – У него в глазах заблестели слезы, но он даже не стал их стирать. – Я хотела присвоить себе энергию, которую Эмили накопила в «Тилландсии». Я убедила себя в том, что мы просто занимаемся магией. Что тут нет ничего физического. Что дело не во мне и не в Эммете, и это не секс…
– Кстати, все выглядело даже большей близостью, чем секс. Вы двое прямо слились друг с другом.
При воспоминании о нашем с Эмметом союзе у меня быстрее забилось сердце. Что за волшебное ощущение я испытала в краткие мгновения перед тем, как темная магия Эмили начала сновать между нами!
Однако я понимала, что если признаюсь Питеру, то моя честность его раздавит. Я навсегда потеряю его любовь.
