– Мне очень жаль, – наконец повторила я. – И я все-таки скажу не только тебе, но себе, что у нас действительно была близость. Питер, я тебе изменила.
Он подался вперед с умоляющим взглядом.
– Но если для всей этой энергии «Тилландсии» тебе требовался секс и физическая близость, почему ты не обратилась ко мне? И зачем тебе понадобилось забирать силу «Тилландсии»? Я почуял эту магию сразу же… Она была неправильная… Она… – он умолк, подыскивая нужное слово, – …больная.
Я присела перед ним на скамеечку для ног. Что же, отвечу на второй вопрос и буду надеяться, что первый забудется. Мне никак не объяснить Питеру, почему я побоялась подвергать его воздействию незнакомой магии: ведь я опасалась, что он узнает о своем истинном происхождении и незамедлительно бросит меня.
– Мои родные тебе лгали. И я врала тебе насчет Мэйзи. Она не в Калифорнии.
– Я подозревал, что у вас тоже какие-то интриги. Стоило мне спросить о Мэйзи, я слышал от тебя одно и то же. Ты наверняка все отрепетировала.
Увы, Питер не ошибся.
– Где она?
– Она в ловушке. Мне трудно объяснить.
– Она творила злые чары – и они по ней ударили, да?
Я кивнула.
– Почти в точку, Питер. Я надеялась, что смогу использовать силу «Тилландсии», чтобы вытащить ее из западни, в которую она себя загнала.
– И ты настаиваешь на том, что тебе и твоим родным не хватало колдовской силы, чтобы спасти Мэйзи?
Питер удивленно помотал головой, а потом вынужден был смахивать упавшие ему на глаза медные пряди.
– Нам… запретили освобождать ее другие семейства. Они бы моментально почувствовали наши чары, если бы мы решили достучаться до Мэйзи с помощью магии грани. Тогда они бы отсекли нас от Мэйзи, возможно, навсегда.
– Пусть и не пытаются что-то тебе сделать! – с жаром выпалил он.
Меня затопила нежность. Я потянулась и дотронулась до его небритой щеки. Он отвел от своего лица мою руку, но не оттолкнул ее, а чуть сжал.
– И ты решила, что заграбастаешь всю силу, которая находится вне их контроля и спасешь сестру?
– Я решила, что просить прощения проще, чем добиваться разрешения. Теперь я понимаю, что была не права.
– А со мной почему ты поступила подобным образом? Думала, что и от меня легко добьешься прощения?
– Нет, – тихо произнесла я. – Я не такая расчетливая, Питер. Хотя бы в том, что касается тебя.
– А зачем ты сюда приехала, Мерси? Что ты хочешь от меня услышать? Знаешь что, Мерси, я тебя прощаю! Я вообще ничего не смыслю в магии, зато я знаю, как сильно ты любишь Мэйзи. Если тебе нужно только мое прощение, то ты уже его получила. Конечно, ты пошла на все ради своей сестры.
– Я действительно приехала к тебе в надежде, что ты меня простишь, но это отнюдь не все.
– Ладно. Валяй, – буркнул он, продолжая держать меня за руку.
– Питер, Эммета здесь больше нет. Я отослала его из Саванны.
– Куда?
Он стиснул мои пальцы и придвинулся ко мне поближе.
– Понятия не имею. Я и не спрашивала. Я пойму, если ты не сможешь забыть того, что увидел вчера ночью. Но, пожалуйста, поверь мне в одном: если ты от меня не отказываешься, я хочу быть твоей женой.
– Если я от тебя не отказываюсь? – Питер вскочил с кресла и бросился рядом со мной на колени, едва не задушив в объятиях. – Господи! Я-то думал, что потерял тебя!
Наши взгляды встретились, и он меня поцеловал. Недавний контакт с Эмметом превратился в пар. А наша с Питером любовь никуда не исчезла – она была настоящей. Его поцелуй изменился – благодарность и облегчение растаяло в огне нарастающей страсти. Он встал, увлекая меня за собой. Моя плоть буквально растекалась по его сильному телу.
– Подожди, – попросила я, отстраняясь.
Питер нахмурился, и в его глазах мелькнула обида, смешанная с разочарованием. Он отпустил меня и сделал шаг назад.
– Нет! – Я поспешно схватила его за руку. – Помоги мне с молнией.
На его губах заиграла чудесная мальчишеская улыбка – лучше такой на лице хорошего человека просто быть не может. Я повернулась к нему спиной, и его грубоватые пальцы ухватились за изящный язычок застежки. Его руки дрожали. Когда он расстегнул молнию и спустил платье с моих плеч, я сладко содрогнулась. Пока я отбрасывала упавший наряд ногой, Питер наклонился и поцеловал меня в затылок. Я спустила с бедер трусики, дав им сползти вниз, и, расстегнув лифчик, отбросила его на диван. А потом я повернулись к Питеру и, нагая, замерла перед ним. За последние недели моя грудь заметно увеличилась – и по глазам Питера я поняла, насколько высоко он оценил столь разительную перемену. Я придвинулась к нему, прижимаясь к его груди. Он принялся целовать меня, пытаясь одной рукой стянуть футболку. Раздраженно рыкнув, он рванул ворот, разорвав ткань сверху донизу. Не прерывая поцелуя, отшвырнул испорченную одежду к уже изодранной рубашке, которая валялась на полу.
