– Да, наверное, но весьма болезненно. Ладно, я уверена, ты справишься. Второй шаг дастся тебе труднее. Тебе надо прогнуться. Подчиниться воле других якорей. Быть смиренной. Выполнять их указания. Сосредоточиться на том, чему, по их мнению, ты должна научиться. Они уже долго выполняют твои обязанности. Ты должна поблагодарить их и извиниться за собственное упрямство. – Ривка вскинула руки, предвосхищая мой протест. – И слово «упрямство» еще очень слабое. Вчера ночью грань действительно едва не обрушилась… с твоей помощью, милая.
Я понурилась.
– Я сделаю все ради моих близких, – произнесла я наконец.
В свой мысленный список я быстренько включила и мужчину, женой которого стану в ближайшем будущем, и ребенка, которого рожу через несколько месяцев.
– Отлично, Мерси! А еще они захотят, чтобы ты уехала из Саванны в такое место, где ты не сможешь касаться грани. Они-то, конечно, будут настаивать, чтобы ты училась непосредственно у Гудрун.
– Нет. Ни за что, – заявила я.
Я не собирась даже находиться рядом с Гудрун! Она сотрудничала с Марией, была проводником (если не источником) той самой тьмы, которая захватила мою мать и отняла у меня Мэйзи.
– Боюсь, что этого не избежать. Если ты откажешься, на повестке дня возникнет вопрос о твоем обуздании. Никто не порадуется подобному раскладу, в особенности якоря. Продемонстрируй им свое благоразумие. И потом, чем более охотно ты согласишься с неизбежным, тем лучшее впечатление произведешь. Я полагаю, что мы сможем отложить твой отъезд до свадьбы с Питером, при условии, Мерси, что ты будешь вести себя тише воды, ниже травы.
– А мой малыш? Я не стану делать ничего такого, что может хоть как-то ему повредить!
– Дорогая, не волнуйся по поводу Колина! Пока ты будешь «гостить» у Гудрун, он будет нормально развиваться. А я лично настою на том, чтобы тебе разрешили вернуться домой до рождения сына. Я устрою тебе настоящие каникулы. – Ривка шутливо погрозила мне пальцем. – Потрясающе! Намечается первый случай в истории грани, когда якорю предоставят официальный отпуск по уходу за младенцем! Пусть вам позже и придется разлучиться, но сам Колин ничего не заметит. Ему покажется, что он останется без мамы лишь на несколько дней. – Ривка подняла бокал и осушила его. – А теперь мне надо знать: ты согласна, Мерси?
Я кивнула головой, и как раз в этот момент Питер постучал в дверь своего дома и распахнул ее.
– Как раз вовремя, мистер Тирни! А куда мы поедем обедать? Если я в ближайший час не поем, то умру с голоду!
Мы засиделись в ресторанчике допоздна. В итоге сначала мы высадили Ривку возле отеля, где она остановилась, а затем Питер подбросил меня до дома – не до своего жилища, а до семейного особняка Тейлоров.
У меня слипались глаза, да и малыш нуждался в отдыхе. Однако, прежде чем забраться под одеяло, я подошла к туалетному столику и достала из шкатулки кольцо, которое Питер подарил мне в знак помолвки. Я аккуратно надела его на палец – раз и навсегда, – а потом легла и мгновенно отключилась.
Я почувствовала скорее раздражение, чем страх, когда меня разбудил стук в окно. Я не пошевелилась, решив, что это был жук или страдающая бессонницей птица, но в стекло забарабанили с новой силой. Я села и недоуменно заморгала. На несколько счастливых секунд мне показалось, что я еще вижу сон. Прямо передо мной стоял Джо, а окно, которое в реальности выходило во двор, изменило свои очертания и вытянулось почти во всю стену. Приглядевшись, я заметила, что сквозь него просвечивает соседнее помещение – громадный каменный зал, словно вырванный со страниц волшебной сказки. Джо приставил указательный палец к своим хитро улыбающимся губам, требуя от меня молчания, и резко дернул за веревку, которую держал в правой руке. Веревка светилась тошнотворно зеленым цветом, и я сообразила: ее свили из зачарованного материала. Внезапно о стекло с другой стороны ударилось избитое лицо Адама Кука. Веревка, которую держал Джо, петлей охватывала шею следователя. Глаза у Адама были подбиты и заплыли настолько, что не открывались. Нижняя губа лопнула. Нос был сломан и перекосился.
Джо прижал длинные тонкие пальцы своей свободной руки к раме и начал приподнимать окно. Хотя я продолжала надеяться на то, что это всего лишь сон, мне захотелось заорать и позвать родных. Увы, я не смогла издать ни звука! Джо дернул за отвратительное лассо и вместе с Адамом пропал из виду. Гладкая и откормленная крыса с человеческим лицом вылезла на подоконник и протиснула тело с розовым хвостом в щель, проделанную Джо. Я содрогнулась, а тварь тем временем прошмыгнула по полу и забралась ко мне на кровать. Крыса подползла совсем близко и замерла. Ярко блеснули красные глазки-бусинки.
– Твоя мать просит о перемирии, – сказала она. Я схватила подушку и кинула ее на зверюгу. Она спрыгнула вниз и вернулась на окно, где остановилась и повернулась ко мне.
– Мне велели передать, чтобы ты шла за мной. Иначе мои сородичи сожрут плоть твоей гориллы, – заявила она.
Я обрела дар речи.
– Это – не горилла. Он – человек!
