Сперва я отметила только ее геометрию. Светильник имел форму конуса: составляющая его основание окружность была в диаметре не меньше десяти метров, а острый конец оказался направлен вниз.
Но тут мой интеллект дал сбой, ибо люстра состояла не из электрических лампочек, газовых горелок или даже свечей. Она была сделана исключительно из отрубленных голов. Все волосы были с них предварительно удалены, выставляя на всеобщее обозрение гладкие черепа, обтянутые кожей. Они были бледными, бескровными – и на каждом был вырезан такой же знак, какой я видела на лбу Райдера. Некоторые рты распахивались в беззвучном вопле, другие – в безумном хохоте. Кое-какие губы оставались сжатыми – бесстрастно, стоически. Бесчисленные веки трепетали, а холодный свет струился из сотен пар открытых глаз. Когда я это поняла, мне захотелось завопить. Я боялась, что больше никогда не почувствую себя чистой. Ощутив на себе взгляд Джо, я повернулась к нему. Его собственные глаза сверкали, но в них не отражался голубой свет: они зажглись радостью при виде моего отвращения.
– Не сочувствуй им, – отчеканила Эмили. – Они все – серийные убийцы, и они не испытывали никакого сострадания к своим жертвам.
Эмили встала и подошла к люстре, сняв с нее один из черепов. В освободившееся гнездо она вставила голову Райдера. Его лицо резко ожило, накапливающийся в глазах свет вырвался из зрачков. Его взгляд упал на Джо – и он беззвучно произнес его имя.
– Они в сознании? – прошептала я.
Какие бы проступки эти люди ни совершали при жизни, их наказание было ужасающим.
– Естественно, – подтвердила Эмили со смехом, явно удивленная тем, что я задала столь глупый вопрос.
– Они все были собирателями?
– Да, кроме этого, – ответила она, приподнимая голову, которую держала в руке. – Его зовут Алан. Он на самом деле никогда никого не убивал. Хотел бы, но смелости не хватало. Ты, Алан, был мелким пакостником, работающим в кассе авиабилетов, – добавила Эмили, обращаясь к отрубленной голове. – Короче говоря, этот тип меня безумно достал.
Эмили отшвырнула череп в темноту, и я услышала, как тот хрупнул, ударившись о каменный пол. Цокот коготков и возбужденный писк наполнил комнату: сородичи моего проводника стремительно набросились на добычу.
Я с трудом справилась с рвотным позывом.
– Если ты давала им возможность стать собирателями, тогда ты и ответственна за преступления, которые они совершали.
– Они все равно убивали бы. Я просто воспользовалась их природными наклонностями, – парировала Эмили, любуясь новым добавлением к люстре, а потом взмахнула рукой, и светильник взмыл под потолок. – Зато теперь я использую их зло для доброго дела.
– Для доброго дела? – повторила я.
Трон из красного дерева, богато украшенный резьбой, возник рядом с Эмили. Он был омерзительный – но в стиле остальной обстановки. Усевшись, Эмили побарабанила идеально ухоженными ногтями по подлокотнику в виде львиной головы. Джо устроился у когтистых лап трона. Он смотрел на Эмили с восторгом, благоговением и… чем еще? Страстью? Он запрокидывал к ней голову, как подсолнух, следующий за солнцем. Эмили ласково потрепала его по волосам.
– Я уже рассказывала тебе, как наших учителей и наставников свергли со своего почетного места и изгнали из этого мира! – провозгласила она. – Я служу им в их желании уничтожить то зло, каковым является грань.
Эмили буквально захлебываясь разочарованием и лютой ненавистью, но вдруг я взорвалась.
– Я не верю в то, что грань – зло. Нет! Зло – это ты! – бросила я.
Внезапно Эмили смягчилась, ее глаза приняли мечтательное и рассеянное выражение, а веки полузакрылись. Похоже, она заглядывала к себе в душу… но спустя несколько секунд она сжала губы и гневно воззрилась на меня.
– Возможно, ты права. Но сейчас идет война. Самая настоящая война! Конечно, порой я прибегала к неправильной тактике, Мерси, но я не собиралась быть твоим заклятым врагом.
– В таком случае тебе не стоило делать небо с овчинку для нас с Хило.
Эмили изумленно выгнула брови:
– Допускаю, что это – не поэтический оборот, однако я не возьму в толк, о чем ты говоришь.
Я проигнорировала ее ложь.
– И зря ты пыталась уничтожить моего жениха, – продолжила я.
– Тещи делают вещи и похуже, – улыбнулась она, словно произнесла нечто забавное. – Мерси, я тогда разозлилась. Я ни о чем не думала. Кровь фейри все испортила, – пробормотала Эмили себе под нос. И добавила: – Мы были почти у цели, когда твой Питер пришел и прервал чары.
– Близко к чему именно?
