| He had nothing to say about architecture. But he spoke, his head high, as an equal among equals, just subtly diffident, so that no great name present could take offense. | Ему нечего было сказать об архитектуре, но он произносил слова, высоко подняв голову, как равный среди равных, но с некоей толикой почтительности, так, чтобы никто из присутствовавших знаменитостей не почёл себя оскорблённым. |
| He remembered saying: | Насколько он мог позднее вспомнить, он говорил: |
| "Architecture is a great art ... with our eyes to the future and the reverence of the past in our hearts ... of all the crafts, the most important one sociologically ... and, as the man who is an inspiration to us all has said today, the three eternal entities are: Truth, Love and Beauty ... " | "Архитектура - великое искусство... С глазами, устремлёнными в будущее, и почтением к прошлому в сердцах... Из всех искусств - самое важное для народа... И, как сказал сегодня тот, кто стал для всех нас вдохновителем к творчеству, Истина, Любовь и Красота - три вечные ценности..." |
| Then, in the corridors outside, in the noisy confusion of leave-taking, a boy had thrown an arm about Keating's shoulders and whispered: | Потом, в коридоре, в шумной неразберихе прощаний, какой-то парень шептал Китингу, обняв его за плечи: |
| "Run on home and get out of the soup-and-fish, Pete, and it's Boston for us tonight, just our own gang; I'll pick you up in an hour." | - Давай домой, быстренько там разберись, Пит, а потом махнём в Бостон своей компанией; я заеду за тобой через часок. |
| Ted Shlinker had urged: | Тед Шлинкер подбивал его: |
| "Of course you're coming, Pete. No fun without you. | - Конечно, пойдём, Пит, без тебя какое веселье. |
| And, by the way, congratulations and all that sort of thing. | И кстати, прими поздравления и всё прочее. |
| No hard feelings. | Никаких обид. |
| May the best man win." | Пусть побеждает сильнейший. |
| Keating had thrown his arm about Shlinker's shoulders; Keating's eyes had glowed with an insistent kind of warmth, as if Shlinker were his most precious friend; Keating's eyes glowed like that on everybody. | Китинг обнял Шлинкера за плечи. В его глазах светилась такая сердечность, будто Шлинкер был его самым дорогим другом. В этот вечер он смотрел так на всех. |
| He had said: | Китинг сказал: |
| "Thanks, Ted, old man. | - Спасибо, Тед, старина. |
| I really do feel awful about the A.G.A. medal - I think you were the one for it, but you never can tell what possesses those old fogies." | На самом деле я чувствую себя ужасно из-за этой медали гильдии архитекторов - я думаю, её достоин только ты, но никогда нельзя сказать, что найдёт на этих маразматиков. |
| And now Keating was on his way home through the soft darkness, wondering how to get away from his mother for the night. | И теперь Китинг шёл домой в тёплом полумраке, думая лишь о том, как удрать от матери на ночь. |
| His mother, he thought, had done a great deal for him. | Мать, думал он, сделала для него очень много. |
| As she pointed out frequently, she was a lady and had graduated from high school; yet she had worked hard, had taken boarders into their home, a concession unprecedented in her family. | Как сама часто повторяла, она была леди с полным средним образованием; тем не менее она была вынуждена много работать и, более того, держать в доме пансион - случай беспрецедентный в её семье. |
