| And you didn't like him? ... | И вам он не понравился?.. |
| Oh, he's the type of man for whom one can feel no compassion? | О, это тип человека, к которому нельзя испытывать чувство сострадания? |
| How true. | Как верно. |
| Compassion is a wonderful thing. | Сострадать - это чудесно. |
| It's what one feels when one looks at a squashed caterpillar. | Это то, что чувствуешь, глядя на раздавленную гусеницу. |
| An elevating experience. | Возвышающее чувство. |
| One can let oneself go and spread - you know, like taking a girdle off. | Можно размягчиться и раздаться вширь... понимаете, всё равно что снять с себя корсет. |
| You don't have to hold your stomach, your heart or your spirit up - when you feel compassion. | Не нужно поджимать живот, сердце или дух -когда испытываешь сострадание. |
| All you have to do is look down. | Надо лишь посмотреть вниз. |
| It's much easier. | Это намного легче. |
| When you look up, you get a pain in the neck. | Когда задираешь голову и смотришь вверх, начинает болеть шея. |
| Compassion is the greatest virtue. | Сострадание - великая добродетель. |
| It justifies suffering. | Оно оправдывает страдание. |
| There's got to be suffering in the world, else how would we be virtuous and feel compassion? ... | В этом мире надо страдать, ибо как иначе стать добродетельным и испытать сострадание?.. |
| Oh, it has an antithesis - but such a hard, demanding one ... Admiration, Mrs. Jones, admiration. | О, оно имеет и свою противоположность, но такую суровую и требовательную... Восхищение, миссис Джонс, восхищение. |
| But that takes more than a girdle ... So I say that anyone for whom we can't feel sorry is a vicious person. | Но здесь не обойдёшься корсетом... Поэтому я считаю, что всякий, к кому мы не чувствуем сострадания, - плохой человек. |
| Like Howard Roark." | Как Говард Рорк. |
| Late at night, often, she came to Roark's room. | Поздно вечером она часто приходила к Рорку. |
| She came unannounced, certain of finding him there and alone. | Она приходила без предупреждения, уверенная, что найдёт его там и в одиночестве. |
| In his room, there was no necessity to spare, lie, agree and erase herself out of being. | В его комнате не было необходимости сдерживаться, лгать, соглашаться и исключать себя из бытия. |
| Here she was free to resist, to see her resistance welcomed by an adversary too strong to fear a contest, strong enough to need it; she found a will granting her the recognition of her own entity, untouched and not to be touched except in clean battle, to win or to be defeated, but to be preserved in victory or defeat, not ground into the meaningless pulp of the impersonal. | Здесь она свободно могла сопротивляться, и её сопротивление приветствовалось противником слишком сильным, чтобы бояться борьбы, и достаточно сильным, чтобы испытывать в ней потребность; именно здесь она находила волю другого, всецело поглощающую её право быть собой, той, с которой можно соприкоснуться лишь в честном бою, право побеждать и терпеть поражение, и равно сохранить себя и в победе, и в поражении, а не превращаться в бессмысленное, обезличенное крошево. |
