| He was thirty-nine years old then, short, stocky, unkempt; he worked like a dog, missed his sleep and meals, drank seldom but then brutally, called his clients unprintable names, laughed at hatred and fanned it deliberately, behaved like a feudal lord and a longshoreman, and lived in a passionate tension that stung men in any room he entered, a fire neither they nor he could endure much longer. | Тогда ему, крепкому неопрятному коротышке, было тридцать девять лет. Он работал как проклятый, недосыпал, недоедал, пил редко, но до озверения, называл своих клиентов непечатными словами, смеялся над ненавидевшими его и сознательно раздувал эту ненависть, вёл себя как помещик-феодал, как портовый грузчик и жил в страшном напряжении, которое передавалось всем оказавшимся с ним в одной комнате. Этот огонь ни он, ни другие не могли переносить слишком долго. |
| It was the year 1892. | Так было в 1892 году. |
| The Columbian Exposition of Chicago opened in the year 1893. | А в 1893 году в Чикаго прошла Всеамериканская выставка. |
| The Rome of two thousand years ago rose on the shores of Lake Michigan, a Rome improved by pieces of France, Spain, Athens and every style that followed it. | На берегах озера Мичиган вырос Рим двухтысячелетней давности, Рим, дополненный кусками Франции, Испании, Афин и всех последующих архитектурных стилей. |
| It was a "Dream City" of columns, triumphal arches, blue lagoons, crystal fountains and popcorn. | Это был город мечты, состоявший из колонн, триумфальных арок, голубых лагун, хрустальных фонтанов и хрустящей кукурузы. |
| Its architects competed on who could steal best, from the oldest source and from the most sources at once. | Архитекторы состязались, кто искуснее украдёт, кто воспользуется самым древним источником или наибольшим числом источников одновременно. |
| It spread before the eyes of a new country every structural crime ever committed in all the old ones. | Здесь перед глазами молодой страны развернулась картина всех преступлений из области архитектуры, когда-либо совершённых в более древних странах. |
| It was white as a plague, and it spread as such. | Это был белый город, белый, как чумной балахон, и появившаяся здесь зараза распространялась со скоростью чумы. |
| People came, looked, were astounded, and carried away with them, to the cities of America, the seeds of what they had seen. | Люди приходили, смотрели, дивились - и увозили с собой во все города Америки впечатления от увиденного. |
| The seeds sprouted into weeds; into shingled post offices with Doric porticos, brick mansions with iron pediments, lofts made of twelve Parthenons piled on top of one another. | Из этих семян вырос буйный сорняк - почты с черепичными крышами и дорическими портиками, кирпичные особняки с чугунными фронтонами, высотки из двадцати Парфенонов, поставленных друг на дружку. |
| The weeds grew and choked everything else. | Сорняки разрастались и душили всё остальное. |
| Henry Cameron had refused to work for the Columbian Exposition, and had called it names that were unprintable, but repeatable, though not in mixed company. | Г енри Камерон отказался работать на Всеамериканскую выставку, он ругал её всеми непечатными словами, допустимыми, однако, к воспроизведению, - но только не в обществе дам. |
