Конечно, мы подождали, пока архивариус немного придет в себя. Бросать единственную реальную связь с источником мира в бессознательном состоянии никто из нас не решился. Хотя подозреваю, что Виоле хотелось.
Уже когда наша смешанная компания подходила к черному входу на базу повстанцев, я заметила, что Йехар еще не сказал ни слова. Рыцарь, который после обнаружения Ыгх воспрянул, снова выглядел почти таким же прибитым, как после смерти своей Дамы.
— В чем дело? — я поравнялась с ним и задала вопрос так, чтобы нас никто не слышал. Это было легко: рыцарь шел последним, а глаза у него были такими невменяемыми, что к Йехару просто близко никто не отваживался соваться.
— «Саван грешника», — пробормотал Йехар, — ты ведь знаешь, кто его может использовать, Ольга?
— Профессор светлой магии? — предположила я.
Больше рыцарь не сказал ни слова.
Его уравновесила Ыгх, из которой слова теперь лились неостановимым потоком. Хуже всего было то, что жаба обожала ныть и жаловаться на свою несчастную долю, так что пятьдесят процентов из всей информации, которую она нам сообщила, и составляли, собственно, жалобы и стоны:
— Выхухоль! Нет у тебя ничего святого спирит, нет! А потом еще и «Саваном Грешника» чуть не приква-а-а-акнуло… и все это по чести моей, все по бескварыстности, а он-то даже и поцеловать бедную девушку не захотел, в обморок грохнулся! Что я — уродина такая, да?!
Виола сбежала почти сразу, не вынеся этих скорбных стенаний. Эдмус тоже наловчился было дать деру, да Йехар перехватил его за рукав, осадил грозным взглядом — и спирит остался с нами. Делить горькую юдоль.
Так и сидели вот на кухне — втроем, не считая Ыгх и архивариуса. Хотя Тео сначала не считался: он отходил от своего обморока, прикладывая к затылку пузырь со льдом. Но столь душераздирающее восклицание не оставило его равнодушным.
— Нет, конечно же нет! — Тео рванулся было встать со стула, но плюхнулся обратно, со стоном схватившись за поясницу. — Вы, словом, ваша внешность… очень оригинальна и ярка и… довольно мила…
— Среди медуз, гадюк и нетопырей ты возьмешь почетное третье место! — утешил Ыгх и Эдмус.
Жаба засопела, но продолжать дискуссию по поводу внешности не решилась.
— Это вы со всеми так? — осенило ее. — Это кто в кваманду принят — вы вот так шутите?
— Членского билета тебе еще не выдали, — осадила жабу я. — Сначала по порядку: как ты оказалась у Программиста, потом под психушкой, а потом у нас?
Глаза у жабы выпучились в два раза больше.
— Квакушки-пожалуйста. Опять?!
Ах, она ведь, кажется, уже говорила об этом… сегодня? Или вчера? Не помню, какой-то уж слишком насыщенный день. Не мешало бы опять все разложить по полочкам…
Раскладывать взялся Эдмус, и через полтора часа после его шуток, соплей Ыгх и молчаливых вздохов Йехара я пояснила, что Ыгх явилась к Программисту чтобы поинтересоваться, не знает ли он чего о местных сильных источниках магии. Подсмотрела все, что могла в его базах, наткнулась на упоминание источника мира сего — и отправилась в психушку, прояснять. В психушке на всякий случай сказала хранителю колодца, что ее послали, а кто — договорить не успели, потому что в этот момент на нее грохнулись мы.
Ужас, который Ыгх испытала, когда увидела знакомых дружинников…
— Это же никвак не описывается, что вы все сваливаетесь на меня, сваливаетесь, ловите меня, сожрать обещаете…
…не поддавался описанию: она пустилась наутек. Пошастала по базе Программиста еще несколько деньков, всё в разных обличьях. Потом решила переместиться на базу повстанцев — авось, мы интересуемся магией хоть немного больше.
— А то этот квакнутый, он же совсем не в себе, он же думает, что магия — она что-то там подрывает и разрушает…
О своих приключениях на базе Ыгх повествовала особо, но мне уже было неинтересно слушать. Я подошла к Тео, который так и замер на стуле, только пузыль со льдом держал в опущенной руке, капли водыстекали с кончиков пальцев.
— Помочь с головой?
— Что? — Тео как очнулся, посмотрел на пузырь, отложил его в сторону, слабо улыбнувшись. — Нет, просто шишка, обычно я падаю удачнее.
Усмешка была вопросительной, а тон ей не соответствовал. Как будто Тео хотел сказать мне что-то, чего никому пока еще не поверял — я приподняла брови…
— Что, Тео?
И тут же рядом нарисовался деловитый алхимик с массой колб в руках.
— Дай сюда палец.
Я не успела отдернуть руку, в кожу вонзилось что-то острое — и кровь брызнула чуть ли не фонтаном.
— Эй!
— Проверяю, насколько ты превратилась в с-типа, — Весл окунул иглу в одну из колб и с непроницаемым выражением лица пронаблюдал едва заметное изменение с прозрачного в сторону желтого.
Я только поежилась — нет уж, хватит с меня индикаторов! Один детектор на совместимость в прошлый раз чего стоил.
— Ну? Что там?
— Там — жидкость, — и без всяких переходов, к Теодору: — Давай сюда палец.
После процедуры иглоукалывания архивариус решил, что на сегодня травм хватит, поднялся и покинул кухню, и перед тем, как вышел, взгляд у него был определенно странный.
