– В некотором смысле. Я проверил по своим источникам, на ее имя не забронировано никаких билетов… Я на всякий случай забрал ее паспорт, а она этого даже не заметила! Я могу ее запереть, но… Я не уверен, что это решит проблему.
– Вполне возможно, когда проблема запущена, запертая дверь редко способна ее решить.
– Вам нужна помощь или нет? Если вам просто хочется почитать мне нотации, я кладу трубку!
– Не торопитесь с этим, Андрей Иванович. Думаю, мы действительно сможем быть друг другу полезны.
У Николая были знакомые того же уровня влияния, что и Перевалов. Но связаться с ними было не так легко, и не все они с готовностью соглашались оказать ему услугу просто так – особенно услугу, связанную с карьерным риском и немалыми деньгами.
А вот Перевалов сейчас был заинтересованной стороной, он еще и чувствовал себя виноватым. Поэтому Николай объяснил ему, что требуется организовать. Он допускал, что Перевалов не справится – не сможет или не захочет заходить так далеко. Профайлер был готов к неудаче с самого начала.
Однако Перевалову внучка оказалась дороже, чем могло показаться, и любовь к ней сейчас питала чувство вины. Поэтому он сделал то, что велел Форсов, даже быстрее, чем можно было ожидать. После их разговора прошли всего сутки – а Николай уже оказался на залитых солнцем улицах Берлина.
Вера хотела лететь с ним, но на этот раз он не разрешил. Понятно, почему она беспокоится… Да и, пожалуй, не зря. Он с благодарностью принимал ее заботу, когда такое было возможно. Но сейчас он признавал: жене лучше остаться дома, под защитой. Если ему не о ком волноваться, он работает эффективней.
Перевалов не только устроил его путешествие, он еще и связался с полицией Германии. Это было дополнительным, хотя и не шокирующим плюсом: стоило догадаться, что возможности того, кто много лет невольно прикрывал секту, очень велики.
Знакомые Перевалова отыскали немецкого онколога, с которым связывалась Алиса Балавина, и даже настоятельно рекомендовали ему на сей раз ответить на вопросы загадочного русского. Вон, человек аж из Москвы прилетел! Значит, ему очень надо.
Впрочем, немецкие полицейские напрасно забрасывали хирурга намеками. Несчастный медик перепугался настолько сильно, что едва не плакал, пропуская Николая в свой кабинет. А это тоже важный показатель: получается, Клаус Мандельбаум был не из тех врачей, которые регулярно имеют дело с преступным миром, все, что происходит сейчас, для него в новинку.
– Вот знал же, что не нужно связываться с ней, знал… Зачем согласился, старый дурак… – бубнил себе под нос онколог, усаживаясь за стол. Он попытался плеснуть в стакан коньяк, но руки его так сильно дрожали, что большая часть напитка пролилась на столешницу.
В коридоре ждал переводчик – на случай, если он понадобится. Но, слушая стенания врача, Николай убеждался, что его знания немецкого никуда не исчезли даже после многолетнего перерыва.
– Думаю, вы уже поняли, что у меня есть определенные полномочия, – сказал Николай. – В том числе и в вашей стране.
– Очевидно, – нервно улыбнулся Клаус.
– Хорошо. Эти полномочия не только опасны для вас – они для вас полезны. Я прекрасно знаю, что по вине моей соотечественницы вы совершили преступление. Но совершили вы его на территории России, поэтому, если вы чистосердечно сознаетесь в том, что сделали, и передадите мне те же документы, которые выслали Алисе Балавиной, вам будет даровано полное освобождение от ответственности.
Николаю казалось, что он понимает ситуацию. Герман обнаружил, что болен, обследование прошел в другой стране, чтобы не лишиться веры адептов в свою божественную неуязвимость. Тайну он доверил только Алисе – единственному человеку, который оставался рядом с ним много лет. Но когда стало известно, что болезнь неизлечима, Балавина из союзницы мигом превратилась в нежелательного свидетеля. Она наверняка убеждала Германа, что не выдаст его, однако он ей не поверил – и вскоре ее не стало.
На это намекали многие факты, и от Клауса профайлер ждал подтверждения собственной теории… А получил совсем другую историю.
Алиса обратилась к онкологу за инструкциями по обману здорового человека – такую версию профайлеры рассматривали, потом отвергли, когда убедились, что секта не связана с целительством напрямую. Но оказалось, что обманывать Балавина собиралась не всех адептов подряд, а одного конкретного человека.
Ей нужно было убедить Германа, что он тяжело болен. Не умирает, но положение чертовски опасное. Клаус рассказал ей, какие симптомы при таком бывают, и даже подсказал, какими безобидными препаратами, продуктами и бытовыми условиями их можно имитировать. Он же добыл у других своих клиентов подтверждающие материалы: результат пункции, снимки опухоли. Чуть позже Герман приехал к нему, онколог его обследовал – и через перевод Алисы убедил, что дела плохи.
Мандельбаум не знал, проверял ли Герман диагноз у другого врача. Николай подозревал, что проверял – но и с этим врачом Алиса смогла договориться.
– Она сказала, зачем это нужно? – поинтересовался профайлер.
