Но Марика, поддавшись раздражению, проговорилась, что Майю посчитали… Она нужна им – не как человек, а как единица в статистике. Вот только какой? Чего вообще можно ожидать от секты? А в том, что она все-таки вляпалась в секту, она уже не сомневалась. Говорили же ей не лезть…
Теперь придется справляться с последствиями собственного поступка.
К немалому удивлению Майи, прибыли они на центральный вокзал, к общему входу. Здесь можно было попробовать сбежать, позвать на помощь, и она так и сделала бы, если бы была уверена, что у нее все получится. Но Майя не сомневалась: ее спутники подстрахуются, в толпе наверняка есть люди, работающие на Германа, да и не каждый полицейский на самом деле является таковым… Нет, грядет нечто большое, важное, то, о чем говорили профайлеры… Майя хотела рассказать им обо всем после поездки, а теперь обреченно признавала: после поездки ее самой может и не быть.
Она вспомнила свою последнюю встречу с Таисой, и это неожиданно дало ей подсказку.
– Мне нужно в туалет, – смущенно улыбнулась она. – Это, кажется, там…
– В поездке сходишь, – отмахнулась Марика.
– В поездке нельзя, санитарная зона же!
– Детка, ты в своем уме? Сто лет нет уже никаких санитарных зон, современные поезда отходы на рельсы не сливают!
– Но мне очень надо!
– Так надо, что ты готова воспользоваться привокзальным сортиром?
– Представь себе!
Она видела, что ее настойчивость насторожила Марику. Отменить это было нельзя, Майе только и оставалось, что гнуть свою линию.
Марика все-таки отпустила ее, но проводила до двери и осталась ждать неподалеку. Может, и следом бы вошла, но актрису явно не радовал запах, исходящий оттуда. И все же перед тем, как Майя двинулась дальше, ее спутница демонстративно посмотрела на часы.
У нее минут пять, не больше. А внутри никого нет, окно, конечно же, не открывается… Да и куда она денется? Майя чувствовала, что начинает паниковать, когда одна из кабинок открылась и оттуда вышла крупная женщина, перетянутая не по размеру подобранным спортивным костюмом.
На раздумья не осталось времени, Майя бросилась к ней:
– Простите, можно позвонить с вашего телефона? Я маме назвала неправильную дату отъезда, она жутко беспокоиться обо мне будет!
– Со своего звони! – отмахнулась от нее женщина.
– Мой я случайно в чемодан упаковала… Да, как дура, но я же не знала, что мне надо будет!
– Это что, какой-нибудь новый молодежный трюк? Пранк – или как там это называется?
– Нет, я правду говорю!
– Тогда пять тыщ! – с вызовом посмотрела на нее женщина. – Или так, или никак!
Она, наверно, думала, что осадила развлекающуюся девицу. Майя же почувствовала первую волну облегчения: кошелек у нее не забрали! Она дрожащими руками достала его из сумочки, нашла нужную купюру и протянула женщине. Та, заметив дрожь и явно недорогой кошелек, смутилась и протянула Майе смартфон:
– Себе свою деньгу оставь! На, звони, только быстро, я опаздываю!
Марика могла зайти в любой момент, времени оставалось все меньше, попытка будет всего одна. Хорошо еще, что номер Майя выучила наизусть – таким сейчас, когда все контакты записаны в память устройства, мало кто похвастаться может.
К счастью, Гарик ответил сразу же:
– Это кому я вдруг понадобился?
Конечно, он же не знает номер, не знает, кто звонит, он не готов… Как же ей хотелось сказать ему правду, признаться, что она допустила ошибку, попросить о помощи! И он ведь поможет – но он не сумеет сделать это сразу, и Майя обязана была действовать осторожно, чтобы выиграть побольше времени им обоим. Поэтому она торопливо зашептала в чужой телефон:
– Мам, привет, это я, Майя! Хотела тебя предупредить: мы с Германом и девочками садимся на поезд сегодня, раньше, чем собирались! Ну вот такая я неорганизованная, да. Но как есть, надеюсь, ты поймешь, а я прямо сейчас уезжаю, номер не мой, у женщины на вокзале телефон одолжила. Ладно, я побежала, люблю тебя и… Прости.
Когда Николай отправлялся на встречу с Андреем Переваловым, цель была одна: убрать помеху. Уговорить Перевалова не делать ничего, убедить, что попытками помочь он лишь вредит собственной внучке. Было непросто, но вроде как получилось, и на этом их общение должно было завершиться навсегда.
А потом Перевалов связался с ним и сам предложил помощь.
– Что именно изменилось? – тут же уточнил Николай.
– Может, ничего, откуда вы знаете?
– Потому что вам нелегко уступать в любом споре. Если бы все было как раньше, вы отреагировали бы на мою просьбу пассивностью, этого я и ожидал. То, что вы хотите действовать, означает, что наступили перемены в поведении Любови, к которой вы после нашей беседы начали присматриваться гораздо внимательней.
– Она стала слишком активной, – неохотно признал Перевалов. – Постоянно улыбается, мечется, стала зачеркивать дни на календаре… С ней такое в детстве бывало, когда она ждала какого-нибудь праздника или поездки. Я попытался расспросить ее, но она ушла от ответа.
– А когда вы попробовали давить, она проявила агрессию?
