Приведенные определения позволяют говорить о том, что сегодня в исторической науке присутствуют два подхода к историографическому источнику – те же, что и к историческому источнику вообще[584]. Первый: историографический источник – это то, откуда извлекают информацию, пригодную для конструирования историографического процесса. Второй подход, основанный на понимании исторического источника как произведения творческой деятельности человека, продукта культуры, помогает современному исследователю выявить целеполагание автора исторического труда, сознательно осуществлявшего акт историописания, выполнявшего определенную функцию в социуме.
Исходя из последнего, сформулируем определение историографического источника:
Уже в период становления европейской классической модели исторической науки историки, начинавшие рефлексировать об истории истории, обратили внимание на важность предварительной критики исторических работ своих предшественников и современников. Осуществляя такую исследовательскую операцию, А. Л. Шлёцер (1735–1809) отмечал:
Я попытаюсь <…> написать историю русской истории, с начала оныя до наших времян <…>, где преимущественно замечу бывшие до сих пор препятствия или пропущенные удобные случаи.
По его мнению, именно критика трудов историописателей позволяет определить их достоинства или недостатки, поэтому «на слова их никто не может положиться до тех пор, пока критика не утвердит веры к ним»[585].
Н. М. Карамзин (1766–1826) в небольшом по объему примечании к тексту «Истории государства Российского» смог в нескольких строках дать своеобразный историографический этюд – обзор трудов и мнений историков по тому или иному вопросу, сопроводив их своими оценками. Иногда это совсем короткие упоминания произведений историков, но в некоторых случаях он давал исчерпывающие характеристики трудам своих предшественников и современников:
Такими и подобными историческими баснями отличался у нас какой-то Диакон Холопьего монастыря (доныне существующего при устье реки Мологи), именем Тимофей Каменевич Рвовский. Он жил и писал около 1699 году. Я нашел его сочинения в Синодальной библиотеке <…>; мы упомянем об нем в других примечаниях.
В карамзинских характеристиках мнений историописателей об остродискуссионных для XVIII – начала XIX в. проблемах, например происхождения славян и руси, призвания варягов, крещения Руси и др., уже можно видеть стремление дать представление читателю о том, как развивалась историческая наука в процессе изучения конкретного сюжета. Так, рассказывая о народах, населявших просторы России в позднеантичные времена и предшествовавших славянам, Карамзин приводил мнения античных авторов (Страбон, Плиний, Тацит и др.), затем ссылался на русских историков XVIII в.[586]
Историки начала XIX в. актуализируют вопрос о научной критике работ историков. Как считал М. Т. Каченовский (1775–1842), время для критики трудов историописателей уже настало, потому что многие не в состоянии «сказать, чем разнятся между собой истории Татищева, Ломоносова, князя Щербатова, Эмина, Нехачина и почему при таком изобилии в историях мы все еще требуем новой»[587]. Историографической критикой займутся ученики М. Т. Каченовского (С. М. Строев, О. М. Бодянский и др.) и другие историки (А. З. Зиновьев, А. Ф. Федотов), обратившие внимание на критический подход А. Л. Шлёцера и М. Т. Каченовского.
