Такая модель построения материала совершенно не противоречила теоретическим положениям марксизма-ленинизма в историографической конструкции Н. Л. Рубинштейна (1897–1963), подчеркивавшего, что «действительный путь науки получает свое полное и отчетливое выражение в ее
С конца XIX в. исследователи пробовали излагать развитие национальной историографии по иному принципу, поставив задачу выявить, например, русские (М. О. Коялович[597], 1828–1891) или американские (Дж. Ф. Джеймсон[598], 1859–1937) особенности в развитии историографии. Благодаря этому в первом случае историография (где были представлены не только классические историки, но писатели и философы) оказалась подчинена не столько научным, сколько социально-политическим идеям о России, во втором случае – зависима от изменений в политической (а не научной) жизни США. Американский историк, выделив четыре периода истории исторического письма в США, разделил их не по периодам развития науки или типов исторического письма, а по периодам политической истории.
Некоторые авторы стремились совместить хрестоматийный принцип с пространным комментированием (Дж. Т. Шотвелл[599], 1874–1965) или с историографическим обзором (А. Дж. Грант[600], 1862–1948), считая, что такая модель более оригинальна.
Интересный вариант структурирования и изучения материала представил П. Н. Милюков (1859–1943). Он постарался изобразить широкую картину развития, а также смены теорий и взглядов на русскую историю, но обратил внимание на тех, которые, по его словам, «толкали эту мысль вперед, расширяя и углубляя ее главное русло»[601], причем в таком «главном русле» историк так же, как и иные авторы, не отделял научное изучение истории от обращения к прошлому, вызванного поиском, в первую очередь, национально-государственной идентичности.
Особняком в этом ряду стоят лекции по истории науки и историографические курсы А. С. Лаппо-Данилевского (1863–1919). Необходимость в специально прочитанных лекциях по истории науки («Лекция, читанная преподавателям средних учебных заведений, съехавшихся в С. Петербург 10–17 июня 1906 г.»), а в их составе – по истории исторической науки, автор объяснял теоретическими и практическими мотивами. Если в первом случае, по мнению. А. С. Лаппо-Данилевского, «теоретико-исторический интерес» свидетельствует о том, что «основные проблемы теории исторического знания затрагиваются, а некоторые из них особенно ясно обнаруживаются при изучении истории наук», то практические мотивы исходят из «подъема интереса» к истории науки и «некоторого пренебрежения» историей науки в сфере преподавания[602].
В изучении истории науки он выделил два уровня: философский (логический), возникший под влиянием позитивизма и изучающий «логическое развитие известного рода идей, последовательно раскрывающихся в действительности и не теряющих своей научной ценности и по настоящее время», и исторический, дающий картину «реального развития науки». «Для выяснения исторического развития науки (а не логического) надо стремиться к познанию исторической действительности во всей ее многосложности и выяснить самые корни данной системы и даже иной раз самые мелкие обрывки научной мысли в их генезисе в зависимости от конкретных условий данного периода (социального быта, обычаев, традиций, техники, практической жизни и т. п.)». И специально подчеркнул, что в изучении истории исторической науки «очевидно, собственно историческая точка зрения должна получить перевес»[603].
