Источниковедение полностью

Во второй четверти XIX в. историки стали помещать в учебные пособия обзор не только основных видов источников, но и исторической литературы (историографии) по национальной или мировой истории. «Основательное знание отечественной истории приобретается постоянным изучением всех вообще памятников отечественной старины, или исторических источников, и знакомством с позднейшими изысканиями ученых», – писал Н. Г. Устрялов (1805–1870) во введении к «Русской истории»[588], указывая на вспомогательный характер источниковедения и историографии по отношению к национально-государственной истории. В позитивистской исторической науке такое правило соблюдается уже более последовательно, поэтому К. Н. Бестужев-Рюмин (1829–1897) в начале «Русской истории» отмечал, что важно «представить результаты, добытые русской исторической наукой в полтораста лет ее развития, указать на пути, которыми добывались и добываются эти результаты, и вместе с тем ввести в круг источников, доступных в настоящее время ученой деятельности»[589]. Это же правило в конце 70‑х годов XIX в. рекомендует использовать японцам, приобщающимся к европейской модели историописания, бывший австрийский шпион и журналист Г. Г. Зерффи (1820–1892), заметивший, что, обращая внимание на историю истории и на историков, мы помогаем приобщающимся к изучению этого предмета извлекать уроки из практики исторических исследований[590].

Несмотря на предпринимавшиеся историками еще первой половины и третьей четверти XIX в. попытки критики трудов предшественников и современников, история истории как рефлексия о процессе конструирования истории возникает вместе с появлением неклассической модели исторической науки. Под названиями «история истории», «история самосознания», «историография», «история исторической мысли», «история исторического письма», «история историографии» и т. д. этот вид профессиональной исторической саморефлексии получает распространение среди историков в национальных историографиях Европы и США, а кроме того, как вспомогательная историческая дисциплина начинает преподаваться в университетах.

Например, в лекциях по русской историографии, записанных и изданных студентами Харьковского университета, профессор Д. И. Багалей (1857–1932), определяя место историографии (вместе с источниковедением) как вспомогательное для истории России, говорил:

Историографией называется вспомогательная историческая дисциплина [выделено мной. – С. М.], занимающаяся, с одной стороны, обзором разного вида источников, т. е. летописей, хронографов, житий святых, актов, грамот, сказаний иностранцев, писем, мемуаров и проч., а с другой стороны, дающая очерк постепенной разработки и роста русской истории как науки. Таким образом, вторая часть историографии и есть собственно история русской истории[591] [выделено автором. – С. М.].

Начиная с последней четверти XIX в. историки стали предлагать разные пути изучения и структурирования историографического материала. Нам важно обратить на это внимание, так как, структурируя историографию того или иного времени, исследователи вынуждены были отбирать определенные историографические источники, позволявшие выстраивать историю истории в зависимости от их представления об историографическом процессе. Выбранная модель посредством учебных пособий позиционировалась в процессе преподавания студентам-историкам. Приведем несколько примеров структурирования историографического материала.

Модель, представленная эволюцией исторического знания посредством цепочки авторитетных историков или «классических авторов», проявляет себя уже в «Лекциях по русской историографии» В. О. Ключевского (1841–1911). Швейцарский историограф Э. Фютер (1876–1928), признавая, что история историографии должна быть иной, нежели биографический словарь историков, отбирал (как он сам отмечал) только «настоящих первооткрывателей» и важные направления науки представил «важными историками»[592]. Данный подход оказался очень удобен для структурирования материала и позволил, в частности, британскому историку Г. П. Гучу (1873–1968) «суммировать» и «оценивать» достижения в области исторических исследований XIX столетия, останавливая внимание главным образом на «мастерах» (т. е. опять классических авторах) исторического ремесла, начиная с Б. Г. Нибура и до Т. Моммзена[593].