Источниковедение полностью

Последние десятилетия наполнены поиском новых идентичностей, русской, российской, государственнической, евразийской (а значит, желанием создания новых соответствующих им учебных текстов), вплоть до поиска механизма, способного прекратить всякие поиски (что можно наблюдать с 2013 г.), т. е. создать «единую концепцию» учебника по отечественной истории.

Работы по историческому краеведению – особый, широко распространенный вид историографических источников, относящийся к группе социально ориентированного историописания. Строго говоря, историческое краеведение представлено разнообразными видами историчографических источников: от проспектов и путеводителей до материалов конференций краеведов. Однако, исходя из первичной социальной функции исторического / историографического источника, авторы данного учебного пособия сочли возможным условно определить историческое краеведение как вид историографических источников социально ориентированной истории. Акцент при этом сделан на местном историописании, в котором функция формирования локальной идентичности реализуется наиболее последовательно. В историографии для обозначения этого вида историографических источников используется разная терминология: «провинциальная историография», «историческое краеведение», «местная история» (не говоря о том, что к этому виду историописания неверно причисляют региональную и новую локальную истории). В употреблении этих понятий в современной исторической литературе нет не только научной строгости, но и удовлетворительной определенности. Четкое же понимание их значения задает структуру знания истории определенного места (локуса).

В современной российской литературе по-прежнему наиболее распространенным для обозначения практики изучения исторических объектов, не тождественных государству, можно назвать понятие «краеведение» («историческое краеведение»). Однако оно представляется некорректным применительно к местному российскому историописанию XVIII–XIX вв., а его распространенность (среди краеведов) – результатом «поиска корней» краеведением как мощным общественным движением последней трети XX – начала XXI в. Историческое краеведение как самостоятельная область исторического знания, предмет которой – история места (локуса), конституируется в условиях кризиса линейной модели национально-государственного историописания и в связи со становлением рациональности неклассического типа. Понятие «краеведение» появляется в России в начале XX в.[688]

Коннотативно мало нагружено (в отличие от «провинциальной историографии») и легко переводимо на европейские языки понятие «местная история» (local history), которое к тому же точнее выражает суть обращения жителя определенного места к прошлому его локуса для конструирования локальной исторической памяти. Еще в последней четверти XIX в. тамбовский историк определил цель своей практики историописания так: «с любовью к местной истории»[689]. По замечанию современного американского историка Дж. А. Амато, местная история удовлетворяет врожденное желание человека получить знание о месте, в котором он живет, причем знание, формирующее не критическое, а лояльное отношение к образу этого места[690].

Местная история (как история локуса – определенного места) появилась в европейской историографии в XVIII в. (в Российской империи обратились к изучению отдельных мест государства во второй половине XVIII в.) и как практика историописания присутствует в национальных историографиях, уходящих своими корнями в классическую европейскую историографическую традицию. Обращение к местной истории в значительной мере было инициировано процессами строительства индивидуальной (авторской) и коллективной идентичностей; кроме того, данный процесс зависел не столько от профессиональной (исторической) подготовки того или иного историописателя, а в большей степени от его положения в социальном пространстве – на местном или государственном уровне. Таких писателей истории нередко называли «любителями», а саму практику местного историописания – «любительской». В классической модели исторической науки местная история была включена в иерархическую структуру историописания: она находилась на нижнем уровне иерархии и была подчинена национально-государственному нарративу. Этот фактор обусловливал возможность непрофессионального (любительского) отношения к местному историописанию. Но если понятие «любительской» истории для историографического пространства XVIII в. было нагружено положительными коннотациями, поскольку и национальные истории пока еще писались любителями, то со второй четверти XIX в., со времени появления понятия «научной» истории, любительское (по большей мере провинциальное или местное) историописание стало восприниматься как неквалифицированное занятие историей, а само понятие потеряло былые положительные коннотации.