Каспар снова расселся в кресле и принял ту же позу, в которой встретил Сашу. Но в его глазах больше не нашлось места ни скорби, ни печали. Их заменила холодная ярость, какую Саша ни у кого не видел, – настолько свирепой и страшной она была. Он боялся представить, на какие жестокие вещи это чувство способно побудить человека.
– Вы же понимаете, что после всего этого я не оставлю вашего отца в живых?
Сначала Саша предпочел промолчать, давая понять, что это его не удивит, а затем все же ответил:
– Я не стану этому препятствовать.
Каспар удовлетворенно кивнул.
– Александр очень страдает без вас. Смерть для него милее спасения. Он должен узнать о том, что вы живы.
– Нет. Пока нет. Я не уверен в том, что выживу. Не хочу, чтобы он пережил мою утрату дважды. Я расскажу вам свой план, Ваше Высочество, но вы должны пообещать мне, что если я убью Дирка, то Александр не узнает об этом, и если погибну в ходе его спасения, он не узнает о том, что я был жив все это время.
– Даю слово.
– Хорошо, а теперь я расскажу вам о своем плане.
Саша наклонился вперед.
– Я внимательно слушаю.
Одному в эти дни радовался Саша: Дирк практически не показывался на горизонте. Ни визитов, ни звонков, ни сообщений. Если возникали какие-то вопросы – будь то обсуждение завещания Гедалии, порядок наследования или передача патента на новые бронежилеты, – все решалось через его адвокатов и доверенных лиц.
После окончания войны Моника попросила позволения остаться, чтобы закончить разработку усовершенствованных искусственных органов. Прислуга наблюдала за ней лично и по камерам, но сам Саша с того дня, как умерла Анджеллина, не мог найти в себе силы спуститься в лабораторию. Большую часть времени он проводил в кабинете, проводя созвоны с Мировым Советом, который больше не считал нужным уваживать личным присутствием, и канцлером, читая с листка готовые ответы на вопросы СМИ. На следующий день с утра ему было назначено несколько визитов в больницу с пострадавшими беженцами, а также в пункты их временного размещения и благотворительный фонд. Все на камеры и под пристальным наблюдением. Все для создания иллюзии, что страна стремительно, высоко подняв голову, идет на поправку. Однако германский принц не мог разделить энтузиазм, который вынужден был внушить людям, изнуренным страхом и лишениями.
Стоило осознать, что угроза миновала, как усталость навалилась на него, словно валун. Лаборатория, с такой тщательностью оборудованная им когда-то, в которой он провел бесчисленные часы за увлекательной работой, ради которой не прочь был пожертвовать сном, излюбленный кабинет, где всегда думалось лучше, библиотека с уникальными документами и архивами… Он больше не понимал, что все это для него значит.
С того дня, как он засобирался перезвонить Меллу, Джоан сообщила ему еще о паре звонков. Саша точно знал, что этот парень не поставит его в неловкое положение и не спросит о том, о чем ему знать не следует.
Наконец чувство вины за игнорирование звонков пересилило страх говорить с ним. Заполучив от Джоан номер телефона, он позвонил Меллу в щекотливой надежде, что ему не ответят и он получит отсрочку.
Но трубку подняли после первых же гудков. Саша мог почти услышать, как рухнули его надежды.
– Саша! Привет. Я так рад, что ты перезвонил. Прости, я мог показаться навязчивым…
– Ну что ты! Всего лишь семь звонков за последние пять дней.
Смешок Мелла, к его собственному удивлению, почти заставил его улыбнуться.
– Как ты… Как себя чувствуешь? Знаю, глупый вопрос, нам всем сейчас плохо. Но… Мне бы хотелось помочь тебе, если нужно. Просто если что-то понадобится, я рядом.
– Я хочу побыть один в эти дни. Мне необходимо все обдумать.
– Понимаю. Мне просто хотелось убедиться в том, что…
– Да, у меня полно дел, поэтому я хотел попросить тебя больше не звонить мне по пустякам.
– Пустякам? – переспросил Мелл после пары секунд молчания. – Но ты же устал.
– Увы, я отдохну еще нескоро.
– Ты вообще умеешь это делать?
– Хм, спать? Много ума не надо.
– Отдых – это не всегда сон. Ты же понимаешь, что с таким режимом к восемнадцати годам заработаешь проблемы со здоровьем?
– Меня смущает то, что ты пытаешься меня поучать, – заметил Саша безучастным тоном.
– Нет, вовсе нет, – растерялся Мелл. – Прости. Я не указываю, просто… хотелось бы, чтобы ты избежал проблем из-за этого. Тебе нужно заботиться о себе.
– Я… – Саша потупил взгляд. Ответ все никак не приходил в голову. Что можно было ответить на такое доброжелательное напоминание? – Ладно. Как-нибудь потом. Мне нужно идти.
– Рад был поговорить с тобой. Серьезно, отдохни. Иначе выгоришь.
– Буду иметь в виду.
Мелл что-то начал отвечать, когда услышал череду грустных гудков.
Он взглянул на экран телефона. Звонок был завершен.
