– Я ненавижу Марголисов, Клюдеров, Каннингемов. Вы все – убийцы. Но больше всех я ненавижу тебя. Ты даже не пришел на ее похороны. Стыдно было посмотреть в глаза ее родителям? Или просто струсил? Ты вышел сухим из этой войны. Тебя все жалеют, все восхищаются тобой. О, такой молодой и несет такую тяжелую ношу ответственности! Да ни хрена ты не делаешь! Ты даже не смог спасти свою подругу. Одного-единственного человека. Да что ты можешь тогда? Что ты можешь сделать? Ты виноват ничуть не меньше Александра… Нужно было позволить той девке убить его тогда в палате. Нужно было сдать Рейн, когда она спасала тебя. Все равно толку от тебя ноль. Только пустые надежды. От этого даже больнее.
Послышались гудки. Саша не смел опускать трубку.
Сердце словно налилось свинцом, и на пару мгновений он забыл, как дышать.
В кабинет забежала Мая.
– О, Ваше Высочество, я… Мне так жаль. Она говорила совсем о другом, но не делилась подробностями, требуя разговора с вами. Вы узнали ее?
– Да, я предполагаю, кто это мог быть.
– Кто? Мы найдем и накажем ее.
– Не стоит, – ответил он потухшим голосом, опуская трубку на место. – По всей видимости, она просто использовала какой-то предлог, чтобы высказаться.
– Вероятно, но…
Принтер в углу кабинета ожил. Заглотив лист чистой бумаги, он тут же выплюнул его в выдвинутый лоток.
Саша встал прежде, чем это успела сделать Мая. Схватив лист бумаги, он ожидал увидеть на нем продолжение ругани, но вдруг обомлел.
– Она отправила адрес. Встреча сегодня в городе в 19:30.
– Я поеду с вами.
– Тут сказано, что я должен приехать один. Разрешено оставить водителя.
– Тогда я стану этим водителем. Ваше Высочество, – она встала перед ним, – а если это ловушка? Что, если вам хотят отомстить? Джоан с меня шкуру сдерет, если узнает, что я отпустила вас одного!
Отчего-то это не вызывало у Саши ни малейшего страха. Он было хотел беспечно пожать плечами и усмехнуться, но сдержался, чтобы не дать Мае лишних подозрений в том, что… Ему стало все равно?
Эта мысль напугала его. С каких пор он с таким пренебрежением стал относиться к своей жизни? Тогда, в Куксхафене, он вовсе не рассчитывал умирать и делать этого отчаянно не хотел, но теперь размышления об опасности и смерти стали для него такими обыденными, что казалось, он сросся с ними воедино и уже не представлял свою жизнь без них.
– Если то, что здесь написано, правда, я не имею права проигрывать жизнь Александра в суде.
С огромной неохотой Мая согласилась, что ему стоит ехать, но прежде она заставила его надеть бронежилет – новую разработку для германских солдат, которую он пока не успел презентовать, но на которую уже положил глаз Дирк. Выполненный из слоев сверхплотной ткани с эластичным кевларовым напылением, он был в три раза легче привычных бронежилетов, закрывал шею и плечи, подгонялся точно по фигуре и мог защитить даже от экспансивных пуль.
Местом встречи стал новенький двухэтажный таунхаус в жилом секторе западного округа Берлина. К тому времени, когда они подъехали, уже работали фонари.
– Квартиры в домах этого района сдают. Мы проверили. Конкретно в этой все однокомнатные. Из четырех пока сдана только одна – та, которая указана в записке, – предположила Мая, закрывая за принцем дверь машины.
– В помещении не включен свет, – заметил Саша и, натянув черные кожаные перчатки, положил руки в карманы. – Осторожничает.
– Еще бы.
– Будь в машине. Я пошел.
– Пистолет заряжен, так что аккуратнее.
– Да-да, – махнул он ей рукой и забежал в небольшой подъезд.
Поднявшись на второй этаж, он подошел к двери четвертой квартиры, занес кулак, чтобы постучать, как вдруг услышал за дверью:
– Открыто.
Саша мягко опустил ручку и чуть толкнул дверь. Запахло свежим ремонтом и новой мебелью. Очертания темной квартире придавал лишь теплый свет уличных фонарей из окна.
Саша сразу принялся искать виновника его ночной вылазки. И нашел его в самом темном углу в кресле между окном и прикроватной тумбочкой.
Щелк.
У самого лица мужчины вспыхнул матовый свет лампы.
Он сидел, закинув одну ногу на другую и смотря в пол. Серый костюм под темно-серым пальто казался коричневатым.
Саше не мог поверить своим глазам.
Он видел его мельком, но образ пышущего здоровьем, красотой и уверенностью мужчины надежно впечатался в его память. Однако человек, который сидел в кресле, нервно сжимая руки до выступивших костяшек, уже был не им. На его осунувшемся бледном лице поселилась тень непомерной скорби, и чуть впалые усталые глаза в окантовке мелких морщинок выражали безысходную печаль.
– Вы… Как вы?..
– Присядьте, Ваше Высочество, – плавно указал Каспар на кресло напротив. – Нам прежде не доводилось нормально побеседовать. Я и представить не мог, что наш первый разговор состоится при таких… тяжелых обстоятельствах.
Саше сел напротив.
– Мне звонила, полагаю, Тера Гарсия? Она ненароком дала не одну подсказку, чтобы можно было догадаться.
