– Что ж, давай подумаем. Меня отменило научное сообщество. Мои новые патенты на паузе, на федеральных каналах меня неофициально называют предателем родины, в Бундестаге настоятельно попросили не появляться в ближайшие полгода, а Мировой Совет единогласно исключил меня из собраний и теперь ищет мне замену. И это я еще легко отделался благодаря родственным связям с Марголисами. – Он пожал плечами и выдал подобие улыбки. – Ну а так все нормально.
– Я вообще не понимаю, как ты решился на это. Бороться против многовековой системы почти в одиночку – просто безумие. Ты же буквально ткнул этих судей и всех представителей системы в их продажность.
– Да, но я… с самого начала знал, что ничего не выйдет.
– Почему же тогда пошел на это?
– Не пытаясь, ничего не добиться. Может, не я, но кто-то другой изменит эту однополярную систему. Или хотя бы улучшит. Сделает хоть что-нибудь. У меня не вышло, но я знаю, что не один. Мне было важно не просто донести правду и бороться за жизнь Александра, но и показать, что и в этой многовековой системе есть люди, которые близки к простому народу и не боятся показать свое недовольство. Вдохновить, проще говоря. Может, они и не попытаются взять власть в свои руки, но они будут знать, в каком мире на самом деле живут, и перестанут питать иллюзии, – объяснил Саша и добавил, хмыкнув: – Твоя сестра заразила меня своей наивностью.
Мелл усмехнулся. Выдержав паузу, словно в память о ней, он продолжил:
– Не обижайся, но ты не рожден для политики. Слишком честный и не терпящий несправедливость.
– Я политик лишь по умолчанию.
– Ученый?
– Уже и в этом не уверен. Это перестало приносить радость. Потеряло всякий смысл.
– Ты еще не отошел от ее смерти. И проигрыш в суде, хоть и был ожидаем, тебя подкосил. Я знаю, что значит терять веру в лучшее и смириться с тем, на что не можешь повлиять. Но тебе нельзя отчаиваться.
Саша повернулся к мемориалу, задержав на нем долгий взгляд.
– Смерть ждет нас всех. Я никогда не задумывался об этом всерьез.
– Тебе всего шестнадцать лет, еще жить и жить!
– Думать так значит попасть в ловушку. Смерть не дает гарантии, что ты умрешь только в старости, когда осуществишь все запланированное и устанешь от жизни. Она может прийти внезапно, как пришла за Анджеллиной.
– Да, но… Это же не значит, что нужно раскисать, бросить все и жить в ожидании, когда смерть постучит в дверь.
Саша бросил на него многозначительный взгляд.
– Некоторым, кто точно знает, когда его конец, все-таки приходится так делать.
«Всего шестнадцать лет». Сколько раз люди вокруг отмечали его молодость, напоминая о заслугах и суля долгую жизнь! Но Саша никогда не придавал значения их словам. Ровно до этого момента.
Здоровый мужчина, не страдающий мужской болезнью, в среднем живет шестьдесят шесть лет.
«Я потеряю пятьдесят лет». Искра в его душе полыхнула, больно обжигая. Раньше он мог предположить, чем бы занялся, если бы случилась ремиссия, но теперь… Теперь всякий раз, когда он пытался представить свое будущее, перед глазами сгущалась тьма, и чем ближе был день забвения, тем страшнее ему становилось. Неужели все могло закончиться вот так?
Раньше его нисколько это не заботило. Однако, потихоньку наблюдая за Меллом, Саша, к огромному удивлению, стал осознавать, что есть и другая сторона жизни, о которой он ничего не знал. И если раньше она не интересовала его, то теперь он отчаянно желал попробовать ее. Но единственный человек, с кем он мог сделать это, лежал под землей позади него.
«А может, все же стоит попробовать спастись?»
Мелл не знал, о чем именно ему говорили, но ощутил, как в душе поднялась тревога. В попытке успокоить себя он взглянул на озеро.
– Уже был на ее могиле?
– Нет, – Саша шагнул в сторону мемориала, – только собирался.
– Нам не сюда.
– А куда же?
Мелл качнул головой в сторону крошечного островка посередине озера, к которому вел деревянный мост.
– Лавиния наотрез отказалась от того, чтобы каждый мог попасть на могилу Анджеллины. Но желающих было много, поэтому мы придумали эту штуку с мемориалом и…
– Вы похоронили Анджеллину там, куда могла бы попасть только семья, – догадался Саша.
– И те, кто был ей дорог и кому она была дорога… – Мелл тепло улыбнулся, но глаза его выдавали глубокую печаль. – Идем. Я тебя отведу.
К Саше подошла Джоан.
– Что-то случилось?
– Останься здесь.
– А куда вы?
– На настоящую могилу принцессы.
– А как же?.. – указала она на мемориал за спиной.
– Это обманка.
Джоан начала что-то отвечать, но Саша уже не слушал и двинулся вслед за Меллом к деревянному мосту.
Придерживаясь за перила, чтобы не поскользнуться на мокрых досках, они неторопливо дошли до крошечного островка. В гуще вечнозеленых деревьев с поблескивающей листвой стоял второй мраморный мемориал, но поменьше, с покатой крышей, напоминающей плоский домик без окон и дверей. Внутри он был выложен белым диким камнем, а посередине в форме прямоугольника располагалась свежая, засыпанная букетами могила с бежевой мраморной колонной у изголовья и вазой с живыми цветами на ней.
– Плиту еще не ставили, – пояснил Мелл. – Ждут, когда земля осядет.
