Однажды она вернулась с очередного свидания. Ее новый мужчина зашел в вестибюль, поклонился в приветствии, улыбнулся до дрожи знакомой мне улыбкой, и не успела моя дочь произнести его имя, как я сразу поняла: передо мной сын Гедалии. Хотя было тяжело в это поверить, ведь Дирк – так его звали – оказался очень учтивым, воспитанным и приятным человеком, что не могло меня не насторожить. Его отец страдал от психической болезни, передающейся по наследству и часто проявляющейся с самого детства. Но Дирк был очень спокойным. Я быстро поняла, что он, в отличие от своего отца, принимает препараты, подавляющие агрессию и сумасбродные наклонности. Я просила Инджеборг не связываться с ним, но она меня не послушала. В один из вечеров дочь вернулась в слезах. Я думала, что он избил ее, изнасиловал или чем-то угрожал. Но нет, он сделал ей подарок. Вместе с Гедалией и прислугой они отправились на охоту. Инджеборг сидела на лошади и лишь наблюдала за тем, как Гедалия целится в кого-то вдалеке. После того как поразил цель, он послал прислугу принести ему добычу. Инджеборг ожидала увидеть зайца, оленя, кого угодно из четвероногой живности. Но прислуга приволокла человека. Она проглотила крик и в надежде услышать объяснения взглянула на Дирка, пока Гедалия смеялся и хвалился своей меткостью. Но Дирк молчал. Увидев ужас в ее глазах, он странно улыбнулся. По дороге домой она все-таки решилась спросить, кем был тот человек. Дирк ответил, что это один из должников Гедалии. Тогда она поинтересовалась, что случилось с остальными, и он сообщил, что их загнали в «стойло» до следующей охоты. Наконец она спросила, приходилось ли Дирку охотиться на них. И он ответил, что еще ни одной такой охоты с отцом он ему не проиграл.
Случись этот эпизод чуть раньше, прислушайся она ко мне с самого начала, мы смогли бы избежать того, что уже происходило с ней, – ее новой беременности. О, как она ненавидела этого ребенка! Никогда она еще столько не пила и не выкуривала такого количества сигарет, пока я не приказала убрать из замка весь табак и алкоголь. Я приставила к ней охрану, которая следила за тем, чтобы она ничего не сделала ни с собой, ни с малышом.
Я молилась богу, чтобы отцом ребенка оказался кто-то из трех иных, кроме Дирка, кандидатов: ее законный муж или кто-то из тех двух мужчин, с которыми она состояла в полиаморных отношениях. Но отцом оказался Дирк.
Инджеборг не пожелала даже давать своему сыну имя, и его дала я. Саша. Этим именем когда-то Селестия советовала назвать саму Инджеборг.
Внешне Саша был как маленький Люк, и это пугало. Разве что волосы у него были более послушные.
Я очень боялась, что Саша может перенять от своего отца психическую болезнь Марголисов. Но, кажется, бог смиловался над ним, и он рос здоровым, относительно спокойным мальчиком. Огорчало только одно – аутистический спектр. Избавиться от него было невозможно, и мы потратили сотни тысяч, чтобы научить Сашу взаимодействию с другими людьми.
Как и я когда-то не сумела подарить своей дочери любовь, так и она не смогла и не захотела давать ее сыну. На пальцах одной руки я могу сосчитать те моменты, когда она была к нему добра и нежна. Чаще всего она кричала на него, обзывала и проклинала за то, что он – сын своего отца. Но самым ужасным было то, что Саша все понимал. Я видела это в его глазах.
Благо Дирк практически не участвовал в воспитании сына и предпочитал держать в тайне их родство.
Когда Саше было четыре года, я застала его за книгой по математике для учащихся старших школ. При мне он без труда решил первые попавшиеся ему на глаза примеры. Я была готова расплакаться. Уж не знаю, в кого из нас с Люком он пошел, но он был прирожденным гением с большим будущим.
Инджеборг это нисколько не впечатлило. А вот Дирк был в восторге. После этого он рассматривал Сашу не столько как сына, сколько как ценный экземпляр. Я быстро поняла, какой план созрел в его голове, но понимала, что не смогу ему помешать. Их воссоединение в будущем было неизбежно, и мне оставалось лишь надеяться, что Саша вырастет хорошим человеком, чтобы не воплощать их чудовищные планы в жизнь. На мое счастье, в воспитании Саши огромное влияние имела его няня. Она же родственница, которую Марголисы позже предпочли стереть из жизни Саши, ибо он любил ее больше всех и слушался только ее. Дальше я буду указывать ее как W.
Инджеборг стала использовать его в обрядах очищения ордена, которому мы, Клюдеры, когда-то продали душу. Один из таких обрядов закончился для Саши травмой, приведшей к его слабоумию. Как же горько плакала W и винила во всем почему-то себя одну. Инджеборг плакала тоже, потому что боялась гнева Дирка. Она божилась ему, что все исправит, но этого так и не произошло.
Затем случился взрыв в бункере. Надо же было именно туда взять с собой Сашу! Кажется, у облучения ЗНР тот же эффект, что и у молнии – оно может как убить, так и даровать способности. В данном случае – вернуть утраченное.
