Он забыл о многих вещах из прошлого: как плохих, так и хороших. Забыл даже W. Стал очень отстраненным. Не знаю, как сложится его жизнь дальше. Я чувствую, что его ждет большое будущее, но не думаю, что смогу стать ему опорой. Мой мозг разъедает Альцгеймер. Я пишу эти строчки, пока нахожусь в ясном уме, но когда позже буду их перечитывать, возможно, даже не пойму, о чем писала.
И для кого же я все это пишу… Для себя, чтобы не забывать о своем прошлом, когда нужно, возвращаясь к его истокам. И для Саши. Он сможет найти связь между обычными кольцами и пустым блокнотом.
Я чувствую вину за то, что случилось с ним из-за моего недостойного воспитания Инджеборг. Чувствую вину и перед ней, ведь она так и осталась ребенком, ищущим любви. Надеюсь, Саша не будет нуждаться в этом так же сильно, как она, ведь именно эта жажда погубила ее. В то же время благодаря этой жажде на свет появился Саша – третья и последняя радость в моей жизни после брака с Люком и рождения дочери.
Я хочу верить, что бог простит мне мою связь с сатанинским орденом и позволит вновь встретиться с Люком. Но сможет ли он простить мне смерти детей, чьи души стали основой сердца ЗНР? Я буду молиться об этом.
Даже не верится, что истоки этой масштабной идеи берут начало из самого моего детства. С какой-то незаметной мелочи и любопытства. А привело все это к трагедии.
Саша, если ты читаешь это, молю, всегда помни, что я хотела как лучше. Мне нет прощения за зло, что я сотворила. Отчасти я виновата в том, что случилось с Селестией, ведь, погрузившись в свои заботы, перестала замечать, в кого она превращается. Она убила миллиарды мужчин, потому что видела в них зло. Я могла переубедить ее, но не стала. Доля вины за их смерти лежит и на мне.
Помню, как мы встретилась после того, как я сообщила о ней в полицию и ее посадили в тюрьму. Тогда я уже потеряла и отца, и Люка. Я ненавидела ее всей душой, но еще сильнее – себя за слепоту и безучастность. Она же не чувствовала себя виноватой. Даже не так: она была счастлива.
Моя мать не раз признавалась в том, что желает ей смерти за отца и Люка. Когда она узнала о том, что Селестию почему-то отпустили, – а факт ее освобождения хранили в строжайшей тайне, – она была вне себя от злости. Я никогда не видела маму такой.
Я не знала, где живет Селестия. Лишь слышала, что она вышла замуж и родила двух девочек. Думаю, даровав ей наконец счастье с мужчиной, бог тем самым ее наказал: ткнул носом в ее же ошибку, и она в полной мере осознала все, ведь среди тех, кого она убила, могли быть такие же люди, как ее добрый муж. Там были подростки и дети. Жить, сожалея об убийстве миллиардов ни в чем не повинных людей, – хуже смерти.
Однажды ночью я не застала маму дома. Она вернулась к часу ночи, вся взволнованная, в слезах, в забрызганном кровью черном пальто. Я сразу поняла, что она совершила. Знала… и все равно хотела услышать это от нее, потому что не желала верить. Я заплакала прежде, чем она начала говорить.
Тем вечером Селестия проводила мужа на ночную смену на местной фабрике, уложила дочерей в кроватку и села за работу. Звонок в дверь ее напугал: она никого не ждала. Решив, что это вернулся муж, что-то забыв взять с собой, она подошла к двери и взглянула в глазок. При виде Андреа, матери Авроры, она отскочила от двери, чувствуя, что эта встреча не закончится ничем хорошим.
– Открывай! Я знаю, что ты живешь здесь! – крикнули из-за двери.
Селестия бросилась в комнату. Она сгребла все бумаги и папки со стола в маленький сейф и схватилась за телефон, судорожно набирая номер.
К тому времени прогремел выстрел: мать Авроры выстрелила в замок, и дверь с грохотом ударилась о стену.
– Алло! Мне нужна помощь!
– Группа уже едет к вам, миссис Хьюз, – заверили ее по телефону.
– Положи трубку! – крикнула Андреа, ударяя ногой по двери.
Селестия медленно развернулась к Андреа и положила телефон на стол. Беспокойный взгляд переметнулся на двойную кроватку, в которой заворочались дети. Она устремила на женщину умоляющий взгляд.
– Миссис Клюдер, прошу, не трогайте моих девочек!
– Просишь? – по морщинистым щекам Андреа скатились горькие слезы. – Смотрю, ты неплохо устроилась. Какие-то покровители вытащили тебя из тюрьмы, ты удачно вышла замуж за здорового мужика, родила от него детей, живешь в спокойном районе. Не слишком ли большая благодать для той, которая убила миллиарды мужчин, включая моего мужа и Люка?
– Я сожалею об этом.
– Что мне дадут твои сожаления?
– Мне никогда не искупить своей вины. – Ее глаза наполнились слезами, и голос дрогнул от боли, сдавившей горло. – Я могу лишь попытаться найти выход и спасти будущие поколения. Потому меня и освободили. Я работаю над антидотом.
– На что мне твой антидот? Он вернет мне мужа? Или, может, мужа моей дочери? Ладно еще мой – он пожил на свете, успел воспитать нашу дочь, но на что ты обрекла Инджеборг? На жизнь без отца? Будет справедливо отнять у твоих дочерей их мать.
