– Ал, это пугает меня. Очень пугает. Начиная с таких вещей и заканчивая тем, как ты себя ведешь. Это уже не похоже на простое помешательство из-за ненормированной дозы препарата и стресса, – Каспар взял его за руки и попробовал заглянуть в опущенные глаза. – Ал, неужели мы дошли до того, что мне нужно напоминать: ты можешь сказать о чем угодно. Прошу, будь честен со мной.
– Прямо как ты тогда в больнице? – парировал Александр с таким очевидным осуждением, что Каспар от неожиданности отпустил его руку. – Ведь ты сказал, что это не Делинда стреляла в тебя. И соврал.
– Я не хотел, чтобы ты переживал еще и из-за этого.
– Вот видишь. – Юноша встал, взял игрушку и встал у окна спиной к собеседнику. – Каспар, прошу, не задавай мне вопросы, на которые я не могу честно ответить. Просто не…
– Не думай об этом? – грустно ухмыльнулся Каспар. – Как и о войне, как и о ее причине, как и о погибающих людях? Ты считаешь, что я способен на такое безразличие?
– Но ведь раньше у тебя получалось.
– Я никогда не был безразличен к происходящему. Я лишь делал вид, чтобы лишний раз не беспокоить тебя. То, что ты думаешь иначе, даже ранит. – Мужчина взялся за костыль и встал. – Как и то, что ты сделал меня полностью зависимым от твоей воли.
– Что ты, Каспар! – воскликнул Александр испуганно. – Я просто забочусь о твоей безопасности.
– Я словно сижу в клетке, Ал, – ответил Каспар ему горько, но твердо. – Сейчас ты контролируешь практически всю мою жизнь. Ты считаешь, что это нормально? Я больше не могу так. Я в положении, когда любое мое решение будет неправильным и опасным для кого-то.
Он больше не мог просто сидеть здесь, в теплом особняке, пока гибли люди. Но также не мог уехать из чувства долга перед Александром и страха за его жизнь. Что если с ним что-то случится, он будет далеко.
Жизнь с ним в такие времена оказалась настоящим испытанием.
– Я знаю, ты начинаешь ненавидеть меня…
– Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Но мне больно смотреть на то, во что ты превращаешься. На то, во что она тебя превращает. Я всерьез задумываюсь над тем, чтобы убить ее и покончить со всем, но прежде подготовиться, спрятать тебя или перекупить тех, кого она наняла устранить нас…
– Ее нельзя убивать, как бы сильно ни хотелось. Не сейчас. – Юноша провел рукой по его щеке. – Обещаю, наступит день, когда ты поймешь меня. А сейчас мне нужно идти на встречу с премьер-министром. Я отдам распоряжение о восстановлении интернета. Через пять минут все будет. Пожалуйста, позвони и успокой девочек.
С ним снова был тот Александр. Как же сильно Каспар по нему скучал!
– Будь осторожен, – прошептал он.
К немногочисленным встречам с премьер-министром Великобритании, миссис Уилсон, в ее резиденции на Даунинг-стрит, дом десять, Александр готовился особым образом. Любой, даже самый короткий выход в люди после объявления войны бросал его в жар, и если бы дело было только в недоброжелателях из народа, которые в любой момент могли пристрелить его на входе в резиденцию!.. Это с удовольствием сделал бы каждый второй политик и сопровождающий, но список этот с самого начала возглавляла миссис Уилсон. Как человек, приближенный к королевской семье, она знала многие тайны, которые не решилась бы выдать даже под страшными пытками. Но молчание о войне давалось ей с невероятным трудом. С первых полос газет она смотрела на читателей с перекошенным от скорби лицом, а чаще прятала стыдливый взгляд и опускала голову так низко, что фотографы в своих редакциях могли похвастаться лишь снимками ее макушки и выглядывающего кончика носа.
Отдав прислуге распоряжение следить за Каспаром, Александр отправился к миссис Уилсон через черный ход. Соседний квартал, где в кустах под видом простых зевак прятались фотографы, а также соседние здания – все уже было оцеплено.
Александр поспешно зашел внутрь. Миссис Уилсон встретила его со всем радушием, которое ей позволила проявить совесть: сдержанно улыбнулась, сухо поприветствовала и небрежно пожала руку. Александр ее ни в чем не винил.
Пройдя к кабинету в полной тишине, они вошли и заняли места за столом у окна напротив друг друга. Александр должен был спросить у нее, как обстоят дела с народом, кабинетом министров и общими настроениями. Но не мог заставить себя. Миссис Уилсон выглядела мрачнее, чем обычно, и Александр мог представить то кипящее недовольство, что переполняло ее, однако же не настолько, чтобы она наконец высказала все наболевшее. Миссис Уилсон боялась. Как и ему, ей было что терять, начиная с денег и заканчивая собственной жизнью. Монархи всегда были ниже премьер-министра по степени влияния, но только не когда начиналась война. Перед ней сидела не просто чья-то марионетка, не просто подневольный король, на которого почти силком надели корону. Сейчас в первую очередь это был верховный главнокомандующий, но с «нагрузкой» в виде его сестры и ее многочисленных связей.
Ее лицо вдруг смягчилось, а брови жалобно изогнулись над тусклыми глазами, и Александр понял: она готова говорить.
