Другой противник аутентичности «Велесовой книги» Д. М. Дудко, во многом на О. В. Творогова опирающийся, заметил эти недочёты последнего и с учётом упущенных по каким-то причинам О. В. Твороговым фактов предложил свою, более стройную, версию подделки памятника. По его мнению, «Велесова книга» начала создаваться Ю. П. Миролюбовым ещё в 20 — 30х годах XX века. Причём несколько дощечек действительно были у Изенбека, их создал ещё А. И. Сулакадзев (II, 28; 206–208). В конце 40-х — начале 50х годов памятник находился ещё в процессе создания, «Ю. П. Миролюбов же колебался: подкреплять ли свои исторические взгляды её текстами или ссылками на безымянных стариков из глухих украинских сёл» (II, 28; 194). В дальнейшем ссылался на неё весьма скупо. Очевидно, сделала своё дело критика «Велесовой книги» учёными (II, 28; 195).
В этих построениях учтено и то, что сведения о дощечках были ещё до Второй мировой войны (в частности, что Изенбек с ними приезжал в 1922(23) году в Белград), и то, что в 1948 году Юрий Петрович писал о них в Сан-Франциско, и то, что в первой книге Миролюбова «Ригведа и язычество» упоминание о дощечках всё-таки есть. Правда, в отношении этого упоминания Д. М. Дудко пишет следующее: «Лишь в одном месте приводится некая “страннейшая запись на дощечках”. “Иди, да иди до нашей Жаризны, Отче, Лицо коего сяет яко Солнце, а донь взирающ сплеп бяшет, тому зерцамо поду, а очи невздвигоша, зряме скуду есьмы, а окуд идемо, а такожде одыдехом”. (“Иди, иди к нашей жертве, Отче, лицо которого сияет как солнце, а глядящий на него ослепнет, потому посмотрим вниз и, глаз не подымая, узреем, откуда мы и куда идём, а также отойдём”). В “Велесовой книге”, однако, такого текста нет» (II, 28; 192). Заметим, что Д. М. Дудко здесь прав лишь отчасти. На самом деле дощечки в «Ригведе и язычестве» упоминаются несколько раз (о чём уже говорилось ранее). Процитированного же отрывка в известном исследователям тексте «Велесовой книги» в самом деле нет. Но это ещё ни о чём не говорит, ибо тексты «Книги» могут быть известны не все. Кроме того, как мы помним, машинописная транслитерация Ю. П. Миролюбова, по которой сейчас в основном «Велесова книга» и публикуется, не совсем точно отражает копию, снятую Ю. П. Миролюбовым непосредственно с дощечек (см. выше).
В общем же надо признать, что построения Д. М. Дудко куда как более совершенны, чем построения О. В. Творогова. Подытоживает свои рассуждения он следующим образом: «Словом, если «Велесова книга» — произведение XIX — XX вв., то трудно назвать более вероятных её авторов, чем А. И. Сулакадзев и Ю. П. Миролюбов. Вероятнее всего, первый создал лишь несколько дощечек, найденных впоследствии Ф. А. Изенбеком. Основную же часть работы выполнил второй. А выполнив, уже не переделывал даже неопубликованную часть текста, предпочитая сочинять (или перерабатывать) всё новые «сказы». Работу над «Велесовой книгой» Ю. П. Миролюбов, вероятно, завершил между 1952 г. (когда он ещё не решался ссылаться на неё в «Риг-Веде и язычестве») и 1954 г. (когда в сказах Захарихи появляется мотив связи русов с Троей, в «Велесовой книге» отсутствующий)» (II, 28; 208). Здесь даже расхождения между произведениями Миролюбова и «Книгой Велеса» обращены в пользу критиков её подлинности.
Что же можно ответить на эти аргументы? Попытаемся дать своё объяснение изложенным фактам. Прежде всего коснёмся несовпадений данных в произведениях Миролюбова и «Книге Велеса». В принципе в этом нет ничего удивительного. У Юрия Петровича могли быть и другие данные для его построений. Он ведь читал очень много исторической литературы. А значительная часть из того, о чём говорил он, С. Лесной, А. А. Куренков, в принципе не ново. Концепции, значительно удревняющие историю славян, отождествляющие их со скифами, сарматами или киммерийцами, создавались ещё в XVII — XVIII веках. Их авторами были Орбини, Стрыйковский, Татищев, Ломоносов. Определённой базой могли послужить и этнографические наблюдения Ю. П. Миролюбова (к вопросу о них мы вернёмся несколько ниже). Основываясь на последних, он мог строить догадки, делать предположения. Именно характер предположения, и не более, носят его слова о приходе славян в Европу в качестве авангарда ассирийской армии.
