Общество было разношерстным, в круг приглашенных входили представители разных сословий, русские и иностранцы – от сенаторов и адмиралов до купцов, шкиперов и корабельных мастеров, каждый мог являться с женою и с домочадцами. Гость мог приехать в любое удобное для него время и «отъехать волен, когда хочет». Ритуал встречи гостей с поклонами и целованием упразднялся – «хозяин не повинен гостей ни встречать, ни провожать, ни потчевать». Гости могли вести себя свободно – «всякой по своей воле может сесть, встать, прохаживаться, играть, и чтоб никто такому не препятствовал». Тем не менее, равенство не следовало преувеличивать, как и свободу поведения: «это была служба, развлечение по обязанности, и упаси Боже было уклониться от него. Ассамблеи играли роль школы, и предметом обучения было… секуляризованное и западнически ориентированное бытовое поведение» (А. Панченко).
Петровские ассамблеи по своим манерам, духу, царившему на них, напоминали не парижские салоны того времени, а голландские таверны. Крепкий алкоголь и курение табака, таверны и ночное веселье создавали в то время специфический бытовой фон в Голландии, выделяя ее в этом плане даже среди соседей. Петр застал все это во время Великого посольства, проведя в Голландии пять месяцев, причем посещение трактиров и трактирный разгул с выпивкой были для него традиционным окончанием дня. Эти «новации» также пересаживались на русскую почву. Простота в обиходе, отсутствие «вежества», чрезмерная выпивка и интенсивное курение, непритязательная закуска, соответствующие игры и танцы более всего походили на трактирный быт. Обстановка смущала даже более просвещенных иностранцев: «В комнате, где дамы и где танцуют, курят табак и играют в шашки, отчего бывает вонь и стукотня, вовсе не уместная при дамах и музыке» (Ф.-В. Берхгольц).
Не только реформы, проводимые Петром, но и атмосфера в обществе, принятый и одобряемый стиль поведения несли на себе печать личности самодержца. Привычка к пьянству, к бесшабашному разгулу и к разврату, дурные и грубые манеры, цинический дух улицы определяли черты характера и образ жизни Петра. В. Ключевский более дипломатично отмечал, что «Петр вообще не отличался тонкостью в обращении, не имел деликатных манер». Все эти характеристики связаны не только и не столько со статусом абсолютного монарха, предполагающим насилие в той или иной форме. Специфика петровской эпохи во многом определялась юностью Петра, его молодыми годами, проведенными в Немецкой слободе, где для него была привлекательна свобода, а разноплеменная компания заменяла семью и домашний очаг. Естественно, что в процессе «модернизации» в общество внедрялись преимущественно немецкие нравы, представлявшие более упрощенный, провинциальный вариант, кальку, снятую с французского оригинала.
В повседневной жизни Петр был скромен, а его обиход – прост и дешев: один из самых богатых монархов Европы ходил в стоптанных башмаках и заштопанных чулках, носил кафтан из толстого сукна. «В домашнем быту Петр до конца жизни оставался верен привычкам древнерусского человека, не любил просторных и высоких зал и за границей избегал пышных королевских дворцов», – писал В. Ключевский. Он вставал рано, знакомился с делами; после завтрака в шесть часов объезжал верфи, стройки, сам работал, затем отправлялся в адмиралтейство или сенат; в полдень обедал, отдыхал часа два; к вечеру отправлялся к кому-нибудь в гости на ужин или дома веселился с ближними; спать укладывался рано.
Петербургский двор государя был весьма прост, расходы на его содержание были в несколько раз меньше расходов старомосковского двора. Он приобрел черты, присущие двору немецкого государя средней величины, с таким же подражанием французской моде. Сам царь довольствовался немногочисленной прислугой, как правило, незнатного происхождения – 10–12 молодых дворян, называемых денщиками. Его отношение к великолепию и пышности в последующем меняется: он делает исключение для своей второй жены Екатерины Алексеевны, которой было дозволено содержать блестящий и многочисленный двор. Семья Петра не была малочисленной: помимо второй жены и детей от обеих жен, в нее входила вдова его брата царица Прасковья со своими дочерьми и сестры императора. В многочисленной семье Петра причудливо переплетались различные уклады – от старомосковского обихода Прасковьи до устроенного на немецкий лад двора Екатерины Алексеевны.
Своих дочерей, Анну и Елизавету, Петр воспитывал в новом духе и дал им хорошее образование. Их обучали танцам и манерам, иностранным языкам: Анна учила немецкий язык, поскольку ее сватали за одного из немецких принцев, а Елизавета – французский, так как ее прочили в жены французскому королю Людовику XV. Обеих девочек приучали к обществу и торжественным выходам. Екатерина Алексеевна и обе его малолетние дочери «посещали все пиры, вечеринки, гулянья и ассамблеи, где танцевали до упаду с шумными и веселыми кавалерами».