С особенностями речевого этикета в России связано появление феномена «ер-са». Светский разговор, ориентированный на адресата, в обязательном порядке предполагает вежливое обращение: слово «сударь» выражало уважении к собеседнику, и потому его повторяли часто. Сокращенное для удобства и быстроты до одного звука «с» в конце слова, оно употреблялось повсеместно. Образуется звуковой довесок, некий «хвост» в конце слов, получивший название «слово-ер-с». Оно было распространено в разных слоях и его употребление служило одновременно знаковой характеристикой того или иного лица. Это запечатлено в литературе[38]: Евгений Онегин не использует «слово-ер-с» в своей речи, за что соседи неодобрительно отзывались о нем, считая его гордецом:
Лукавый, ловкий и беспринципный Молчалин все время повторяет его, к месту и не к месту: «да-с», «я-с», «к нам сюда-с». Сам Фамусов использует его, общаясь со Скалозубом. «Словоер-с», или, как иногда его называли, «слово-ерик-с», в представлении старых дворян свидетельствовало о сохранности «добрых традиций» старины, патриархальности и почитании старших. В эпиграфе к 6-й главе «Пиковой дамы» А. С. Пушкина происходит примечательный диалог. Генерал оскорблен, непочтительно обращаясь, его останавливают в игре, не дают сделать ход:
«– Атанде!
– Как вы смели мне сказать атанде?
– Ваше превосходительство, я сказал атанде-с!»
«Слово-ерик-с пропало, – говорит консерватор и крепостник Калломейцев в «Нови» Тургенева, и вместе с ним всякое уважение и чинопочитание!» Однако оно не пропало вовсе, а только исчезло из речи образованных дворян, перейдя к купечеству, мещанству, мелкому чиновничеству, прислуге. Теперь в устах дворянина оно может свидетельствовать об унижении – штабс-капитан Снегирев в «Братьях Карамазовых» Достоевского, представляясь, говорит: «Скорее бы надо сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со второй половины жизни стал говорить словоерсами. Слово-ер-с приобретается в унижении».
К концу XIX в. в среде интеллигенции «ер-сы» употребляются уже как средство для выражения легкой иронии, подчеркнутой официальности. Так, доктор Астров в «Дяде Ване» А. П. Чехова в разговоре с Войницким, с которым он на равных, использует «слово-ер-с»; «ер-сы» употребляют и другие чеховские персонажи. Следователь Порфирий Петрович в «Преступлении и наказании» Достоевского, допрашивая Раскольникова, чувствуя над ним свою власть, в насмешку и одновременно стремясь придать разговору доверительный характер, часто употребляет «слово-ер-с». Раскольников не может ответить ему тем же, будучи в неравном положении. «Вы и убили-с», – заканчивает Порфирий Петрович этот диалог. После Октябрьской революции «слово-ер-с» исчезает, унося с собой лексический колотит эпохи. Иногда, правда, оно всплывает в устах представителей старой интеллигенции типа профессора Преображенского из повести М. Булгакова «Собачье сердце», но смысл его уже другой – «ер-с» придает речи некую солидность и барственность: ну-с, да-с, вот-с, так-с.