Мотив у бойца должен быть во вражеский окоп зайти с одной целью — нацистов уничтожить. Бесстрашие, оно такое, материя тонкая. Тот, кто ничего не боится, он один из первых кандидатов быть двухсотым и не выполнить задачу. Что очень плохо. Совсем не боится, кто думает, что про войну уже всё знает, что такой он, опытный, всё видел. От усталости это, человек морально выхолощенный теряет чувствительность, вот и перестаёт бояться что-либо. Всего. Становится ему «всё равно». Равнодушие ко всему, абсолютно. И к смерти тоже равнодушие. Нельзя так воевать. Обязан командир роты этих видеть и настраивать их тонко организованную душу на выполнение задачи как положено, по утверждённому плану и профессионально. Импровизируя в нужных местах, удивляя врага нестандартными решениями и гвардейской стойкостью. Такое нельзя делать равнодушно.
До опорника добрались без преодоления встречного пулемётного огня, не нарвавшись на миномётный обстрел, без птиц глазастых и арты. В общем, правильно вышли, скрытно. Работа началась. Гранаты. Подавление огнём с трёх направлений — огневая группа, всё слажено. Заходим. Зачистка. Без потерь. А погода просто изумительная. Туман, дождь — люблю.
Дрон-разведчик, заметил его случайно. Оператор сразу вызвал эвакуационную группу. Он понимал, что они не успеют. Сто процентов, без шансов. Очень далеко. Но это ничего не меняло, группа всё равно дойдёт. Штурмовик дрон увидел, он тоже понял, что за ним пошли и тоже знал, что они не успеют. Сильно далеко. Дрон висел рядом, это всё, что мог сделать оператор. Дать понять брату: не брошен, свои делают что могут. Просто не могут больше ничего. Наверно, штурмовику так должно было быть легче. Да, точно легче. Он «уходил». Тяжело. Но не был один. Не брошен.
Прилёт, взрыв, и осколок, совсем небольшой осколок, пробился, нашёл дырочку и зашёл глубоко в лёгкие. Осколок маленький, поэтому убивал медленно. Разорванные лёгкие заполнялись кровью, каждое новое мгновение дышать было труднее и труднее. Каждый раз любая попытка вдохнуть или выдохнуть шла через боль. Пронзающая как иглой через всё тело. Боль.
От боли выплеснуло адреналином, и штурмовик, сжав зубы, оттолкнулся двумя руками, перевалившись через бок, сел на колени. Боль снова швырнула его на землю. Повторил. Снова сел на колени. Дёрнул за тросик быстрого сброса, освободил завязки с боков, потом рывком скинул бронежилет, подняв переднюю секцию и перекинув её назад, через спину. Это движение отняло слишком много всего. Опять упал. Замер. Три секунды ждал. Набирался сил, последних, которых уже не было.
Перевернулся на спину. Не выдох, хрип. Кровь на губах. Вдохнуть ещё можно, раз или два. Нет, пока не получается. Распахнул, почти разодрал бушлат. Холодный воздух обжог грудь. Всё же, преодолевая невозможное, вдох. Опять нужно переваливаться на бок, встать на колени. Да хоть десять, хоть сто раз, если бы не дикая боль. Он осмотрел себя спереди. Нет, ранение со спины. Взрыв был позади и в стороне.
Вколоть промедол? Лучше закурить. Ещё можно успеть выкурить сигарету. Если отвлекаться, то не успеешь. Надо попробовать закурить. Сел, выправив ноги вперёд. Подтянул рюкзак. Пачка была в кармашке на лямке. Ударом ладони в дно пачки попытался выбить сигарету. Не получилось. Ещё раз. Ещё. Выскочили несколько штук, упали на землю. Он поднял одну. Запихал в рот. Огня нет. Спички. Зажигалка. Голова не помнила, где они. Он вынул сигарету, сломал её пальцами и бросил. Огня уже не надо. Он не успеет закурить. Отпустило. Нет боли. Свет. Время, пора, сейчас.
Оператор разговаривал с ним. Он точно знал: все слова в пустоту, штурмовик его не слышит. Сильно далеко. Но оператор дрона делал всё, что он мог. А он мог только держать рядом «птичку» и говорить.
Тебе пора в Рай, брат. Жди нас, нам тоже туда. Кому-то завтра, кому-то годы ждать. Годы, годы, вспоминаешь годы, что прошли, понимаешь, это был лишь день. И впереди может быть только день. Если тебе дадут целый день. Всем, кто живёт праведно — чистит мир от скверны, всем дорога в Рай. Увидимся там, до встречи, брат!
Есть танки плавающие, но это то ещё железо: и плавают они не особо резво, мягко обругаем их способ передвижения по воде, и броня у них так себе. Есть способы преодоления водной преграды с закупориванием в танке дырочек и вывода трубы-воздуховода на поверхность над водой. Ползучая подводная лодка почти. Плавающий танк и танк подводная лодка в степи — анекдот, но бывает всякое, и корабельная пушка на тракторе воюет. Правда, правда, моряки и придумали.
