В середине двадцатого века экологические предупреждения буквально посыпались градом. Одной из самых противоречивых и влиятельных оказалась уже упоминавшаяся книга «Пределы роста», опубликованная в 1972 году323. Ее авторы, вторя все большему числу ученых-экологов, пришли к выводу, что построение лучшего будущего подразумевает баланс роста и экологических ограничений, для чего потребуются решительные политические шаги и «коперниканская революция сознания»324. Многие тенденции роста, прежде всего в потреблении невозобновляемых ресурсов или в таких экологически вредных видах деятельности, как сжигание ископаемого топлива, должны сократиться или даже развернуться вспять в двадцать первом столетии века во избежание коллапса. Тем самым предусматривался фактический отказ от надежд на бесконечный рост. Вместо этого, как утверждали авторы, мир должен попытаться сохранить завоевания современности в рамках «равновесного» состояния, в котором «основные материальные потребности каждого человека на земле удовлетворяются» и каждый может реализовать свой индивидуальный человеческий потенциал325. Более стабильное будущее не означает прекращения изменений, коллективного обучения или развития человеческого творчества. Наоборот, ослабление экономического роста позволит сосредоточиться на новых формах благосостояния. Авторы доклада одобрительно цитировали философа Джона Стюарта Милля, который так описывал мир, не склонный к бесконечному росту: «Стационарное состояние [122] капитала и населения не предполагает стационарного состояния человеческого совершенствования. Неизбежно обилие возможностей, как и ранее, для всех видов умственной культуры, для морального и социального развития; обилие возможностей для совершенствования искусства жизни; совсем не исключается, что оное улучшится, когда наш разум перестанет предаваться ремеслу преуспеяния»326.
Все более острое осознание планетарных пределов роста вело к появлению утопий, учитывающих эти пределы. В 1983 году Всемирная комиссия ООН по окружающей среде и развитию предложила термин «устойчивое развитие» для обозначения развития, которое удовлетворяет «потребностям настоящего, не ставя под угрозу способность будущих поколений удовлетворять собственные потребности». С тех пор все декларации ООН такого рода представляли собой утопии, в которых рост уравновешивался устойчивостью.
В конце двадцатого столетия в дискуссиях об ограничениях роста стало доминировать глобальное потепление. Первым международным собранием, официально признавшим угрозу, стала Конференция ООН по окружающей среде и развитию («Саммит Земли»), состоявшаяся в Рио-де-Жанейро в 1992 году. Конвенция ООН по климатическим изменениям, принятая на этом саммите, обязала членов организации «стабилизировать концентрацию парниковых газов в атмосфере на уровне, который предотвратил бы опасное антропогенное воздействие на климатическую систему»327. Ежегодные конференции сторон (КС) предусматривали оценку ситуации и принятие решений о достижениях в области изменения климата. Парижское соглашение 2015 года, заключенное на двадцать первом заседании КС, обязало страны-участники ограничить глобальное потепление двумя градусами Цельсия (желательно – не более полутора градусов) выше доиндустриального уровня.
В год проведения первого «Саммита Земли» в Рио 1575 ученых всего мира, в том числе более 50 процентов всех ныне живущих лауреатов Нобелевской премии, выступили с пугающим предупреждением о воздействии человека на окружающую среду: «Люди и мир природы находятся на пути к столкновению… Если не вмешаться в происходящее, многие наши нынешние практики продолжат подвергать серьезному риску будущее, которого мы желаем человеческому обществу, царствам растений и животных; они способны настолько изменить живой мир, что он перестанет поддерживать жизнь в том виде, в каком мы ее знаем»328.
В документе делается вывод: «Необходимы существенные изменения в нашем управлении планетой и жизнью на ней, если мы хотим избежать огромных человеческих страданий; иначе наш общий дом на этой планете будет безвозвратно изуродован».
