На шкале истории человечества обнаруживается множество могучих восходящих трендов, стимулируемых коллективным обучением. Население растет; человеческие технологии становятся все могущественнее; сети обмена расширяются; потребление ресурсов человеком увеличивается. В последние столетия некоторые эти тренды ускорились настолько резко, что стали выглядеть экспоненциальными.
Использование энергии демонстрирует, насколько поразительны отдельные тренды. Один человек способен генерировать около 150 ватт (1 ватт – это поток в 1 джоуль в секунду) или одну пятую лошадиной силы (1 лошадиная сила – около 735 ватт) 337. Древние технологии, будь то применение огня или приручение лошадей, верблюдов и волов, увеличили среднюю мощность, доступную каждому человеку, приблизительно до одной лошадиной силы. За последние два столетия объем энергии, которой мы располагаем, возрос многократно. Ископаемое топливо употребляется столь широко, что в среднем каждый человек сегодня управляет сотней лошадиных сил, или 73 500 ватт. Те же, кто ведет авиалайнеры, например, обычно повелевают многими миллионами ватт. Вот грубая прикидка того, насколько коллективное обучение увеличило силу нашего вида и насколько развитие ускорился в современную эпоху.
Как утверждал Кондорсе, многие тенденции роста вроде бы указывают на лучшее будущее для человечества. Расширение научных и медицинских знаний, повышение благосостояния и уровня образования – явления в целом благотворные и полезные, они улучшают жизнь. Так элементы утопии Кондорсе распространились на большую часть мира, сначала в Европу и на север Атлантики, а затем, с отставанием около столетия, и в большинство других регионов. Экономический рост – древняя тенденция, значение которой изменилось в современную эпоху. На протяжении большей части истории выгоды от экономического роста мало способствовали повышению уровня жизни большинства людей, поскольку поглощались увеличением численности и расходами правительств и элит, так что большинство людей продолжало жить на грани прожиточного минимума, почти на грани голодной смерти. Даже в 1800 году более 80 процентов населения мира существовало ниже современной международной черты бедности, составляющей около двух-трех долларов в день. Потом все быстро изменилось. К 2017 году уже менее 10 % мирового населения жило ниже этого уровня, несмотря на дальнейший рост населения и накопление богатств элитой338. Достаток неэлиты – новое явление в истории человечества; это, как считается, одно из величайших достижений революции ископаемого топлива. За тот же период средняя ожидаемая продолжительность жизни выросла более чем вдвое, приблизительно с тридцати лет до семидесяти с лишним лет, а процент детей, умирающих в возрасте до пяти лет, снизился с более чем 40 процентов (до 4 процентов). Как утверждает ученый Вацлав Смил, младенческая смертность может выступать лучшим индикатором повышения качества жизни, поскольку многие медицинские, санитарные, экономические и социальные структуры должны измениться, чтобы выживало больше детей339. Современные машины избавили человека от значительной доли тяжелого изнурительного физического труда; неграмотность среди взрослых снизилась приблизительно с 88 процентов до 14 процентов; а современная медицина почти ликвидировала такие болезни, как оспа и полиомиелит, и значительно уменьшила страдания от других заболеваний. Не следует недооценивать важность обезболивающих средств, изобретенных и впервые примененных в середине девятнадцатого века. Описание мастэктомии без анестезии, оставленное Фанни Берни [124] в 1810 году, представляет собой яркий образчик жутких операций до появления анестезии340. Сегодня, впервые в человеческой истории, можно вырвать зуб или отрезать конечность без мучительной боли и почти не опасаясь подхватить инфекцию.
Менее очевидны, но все же поразительны восходящие тренды нравственного, по выражению Кондорсе, прогресса. Мы наблюдаем намеки на поступательный рост озабоченности, как на индивидуальном, так и на государственном уровне. По крайней мере, на бумаге большинство современных правительств заявляют об уважении основных прав человека. Это нечто новое, как и современные представления о том, что рабство, гендерное и расовое неравенство (институты, считавшиеся нормой на протяжении тысячелетий) неприемлемы. Кроме того, несмотря на жуткие истории, преобладающие в прессе и социальных сетях (как говорится, «если кроваво, то цепляет»), уровень межличностного насилия, в том числе судебные пытки, в наши дни резко снизился, а случайное насилие становится все более неприемлемым341. Хотя практика многих современных сообществ не соответствует формальным обязательствам, налицо много признаков того, что улучшение материального благосостояния, освобождая людей от непрерывной и отчаянной схватки за скудные ресурсы, ведет к смягчению нравов, то есть к тому, что Кондорсе именовал «моральным прогрессом».
