— Иногда. Не каждый год.
— Что? Что, твою мать? Не каждый год?! Вот спасибо-то! Пошли вы к чертовой матери со своей сраной «Страной вкуса»!
Она сорвала с себя оранжевую жилетку и бросила ее на пол. Денис подобрал жилетку, посмотрел на Катю долгим унылым взглядом, но ничего не сказал.
Утром следующего дня Катя смахнула с экрана будильник и завернулась в одеяло. Пусть идут нахрен с их вкусной страной, чертовы маньяки. Маруська прыгнула на подушку, но вместо того, чтобы как всегда толкнуться лбом в Катину щеку, вдруг зашипела и грозно заурчала внутри горла.
— Эй, мать, ты чего? — Катя подняла растрепанную голову с подушки.
Маруська, вздыбив загривок, попятилась и спрыгнула с кровати.
— Чокнутая кошь… — пробормотала Катя и снова погрузилась в блаженную утреннюю дремоту.
Проснулась она от гадкого металлического привкуса во рту и сильной тошноты. Катя села на кровати и тут же почувствовала, как подступило к горлу. Она метнулась в туалет и еле успела добежать до унитаза, как ее вырвало обильной коричневой жижей. Она долго отплевывалась, пока живот терзали тяжелые спазмы. Маруська, крадясь на полусогнутых лапах, сунула морду в туалет и снова зарычала.
— Ой, да иди ты, подруга, — тяжело дыша, пробормотала Катя. — Никакой поддержки от тебя, жопа шерстяная.
Она выпила стакан воды, прислушиваясь к ощущениям в желудке — вроде утихло. И что она такого съела? Катя кинула чайный пакетик в чашку, вроде бы крепкий чай помогает от тошноты. Но через полчаса ее снова вырвало, на этот раз много обильней, а мышцы ног скрутили спазмы. Катя бегала к унитазу каждые пятнадцать минут, и каждый раз извергала фонтан коричневой пенящейся жижи. После каждого позыва она убеждала себя, что все, сейчас кончится, но следующий приступ рвоты был еще сильнее и болезненней. Промаявшись три часа, она схватила влажными руками телефон и уже собиралась вызвать скорую, как экран взбух звонком от Дениса. Катя смахнула его и хотела набрать 03, но тут же увидела сообщение от старшего смены: «Не вызывай скорую. Сдохнешь».
Икая и трясясь, Катя набрала его номер. Денис взял сразу же, как будто держал телефон в руках и ждал ее звонка.
— Ну что, блюешь?
— А ты откуда знаешь?!
— Все мы через это прошли. Думаешь, почему никто из «Страны вкуса» не уходит? Жду тебя в тачке около твоего подъезда, спускайся, если не хочешь помереть.
Катя кое-как натянула одежду и, продолжая икать, выползла во двор. Денис изнутри толкнул дверь своей синей Калины и приглашающе кивнул:
— Садись!
Сунул ей бумажный плотный кулек:
— Блевать сюда.
Когда они въехали во двор «Страны вкуса», тошнота волшебным образом отпустила, и Катя почувствовала себя бодрой и полной сил, что было удивительно после такого приступа.
— Короче, если в 9,00 ты не войдешь на территорию складского комплекса, будешь вот так вот развлекаться с унитазом. Но недолго, эта херня на сутки-двое, потом смерть от обезвоживания. Если вызвать скорую, легко помереть — самочувствие ухудшается, а из больницы без волокиты не уйдешь. Короче, ты должна соблюдать условия контракта. И да, единственный отгул за год ты использовала вчера, когда ушла раньше времени.
— О господи! — застонала Катя и спрятала лицо в ладонях. — Безумие какое-то. И как мне уволиться?
— Читать договор надо было! — огрызнулся Денис. — Я всех предупреждаю! И там черным по белому написано в сноске под звездочкой — договор можно расторгнуть только в отделе кадров!
— Так отведи меня туда, в чем проблема? — Катя уставилась на него круглыми глазами.
— А черт знает, где он! — заорал Денис ей в лицо. — Думаешь, мы бы все не поувольнялись, если б знали, где он находится? Во всем здании нет ни одного кабинета с такой табличкой!
Она больше не делала попыток самовольно бросить работу в «Стране вкуса» и покорно катала свою тележку до 17,00, собирая продуктовые заказы. Иногда Катя даже забывала, что на складе небезопасно — смеялась с другими сборщиками, обсуждала сериалы, флиртовала, пила кофе в обеденном закутке. На первую весьма неплохую зарплату она накупила шмоток, а Маруське — дорогого корма.
Но этот флер нормальности сразу рассыпался, когда она видела безмолвных парней из службы зачистки. Она ни разу не видела их лиц, и Денис как-то обмолвился, что думает, что это вообще люди.
— Никто не слышал от них ни одного слова, — сказал он.
Уйти с их пути было несложно — всегда подворачивался какой-то проем или проход, коими изобиловал склад. Двигались они всегда очень медленно, волоча ноги, и не казались особенно опасными. Катя спросила у Дениса:
— А те продукты, что мы собираем, они нормальные?
— Не знаю, — пожал плечами Денис. — Мы их не едим. Один пацан тут работал, сделал заказ к себе домой, его девушка приняла курьера. Не знаю, что у него в башке было. Пришел домой, на столе документы о доставке, девушки нет. Вообще нет. Исчезла вся ее одежда, все данные с компа, и самое занятное, он звонил ее родителям, они сказали, что он ошибся номером, и они не знают такую. Ее как будто стерли из реальности.