Катя ждала, что он даст ей поставить закорючку в журнале, но Денис указал на заламинированное объявление на стене. Этими объявлениями были увешаны все стены и полки на складе, а в раздевалке правила безопасности были наклеены шеренгой на расстоянии пары сантиметров друг от друга.
— Зачем так много? — удивилась Катя.
— Склад — место повышенной опасности, — скупо обронил Денис. — Прочитай и выучи. От этого зависит твоя жизнь.
Первый день начался с того, что Денис познакомил ее с Варей, полной рыжей девушкой с лицом, утыканным пирсингом, и зубами, стянутыми скобками брекетов. «Металлическая мадонна какая-то» — хмыкнула про себя Катя, разглядывая десяток колечек в ее ухе. Варя выкатила ей тележку, показала, как работать сканером и объяснила, как расположены секции на складе. Катя облачилась в оранжевую жилетку, нацепила желтый бейдж с логотипом «Страны вкуса» и своим именем.
— Правила безопасности прочитала? — прищурившись, спросила Варя.
— Да, да, — быстро соврала Катя. Достали с этими правилами.
Она ходила за Варей по пятам и смотрела, как та собирает заказы. Склад представлял собой лабиринт из секций с продуктами и офисных помещений с табличками «Снабжение», «Архив», «Бухгалтерия», «Отдел зачистки», «Курьерская служба». Некоторые из табличек были красными, и Катя мысленно закатила глаза — ну и снобы, отделили офисную белую кость от рабочих лошадок! Странно, что надпись «Бухгалтерия» красовалась на обычной белой бумажке — вот уж к кому обычно на кривой козе не подъедешь.
Варя вещала в режиме незатыкающегося радио о своем новом парне, о том, как она обожает Хоумлендера из сериала «Пацаны», и как мечтает проколоть соски.
В пять часов Катя сняла оранжевую жилетку в раздевалке, подкрасила губы и направилась было к выходу, когда раздался пронзительный гудок, похожий на заводской. Варя встрепенулась, подпрыгнула с низкой скамеечки и пошла в одной туфле, хромая, к двери. Остальные сборщики, вытянув шеи, заглядывали в коридор, где показались два высоких, под два метра, парня в белых костюмах химзащиты. Лица их были закрыты пластиковым экраном с зеркальным непрозрачным напылением, на руках — толстые резиновые перчатки. Варя захлопнула дверь и принялась расшнуровывать кроссовку.
— Кто это? — спросила озадаченная Катя.
— Служба зачистки.
— Чего? Банка с консервами, что ли, вспучилась? — Катя прыснула.
— Ты правила читала? — Варя сузила глаза.
— Да-да, разумеется!
— Прочитай, дура! Ты здесь вообще-то не одна работаешь! От тебя и другие люди зависят!
И Варя с грохотом заперла шкафчик.
Работенка была несложной — она находила нужный товар на полках, наводила сканер на штрих-код, и из списка заказов высвечивалось название и фото продукта. Первую пару заказов Катя собрала быстро, бодро шныряя между полками с дребезжащей тележкой. Третий дался не очень легко — ей пришлось снимать тяжелые пятилитровые бутыли с водой.
Когда она в очередной раз пискнула сканером, проводя по штрихкоду коробки со спагетти, на экране планшета вместо макарон отобразился черный квадрат. Цена у него была шестизначная, а в описании стояли символы из вопросительных знаков, точек и кавычек. Какой-то баг приложения…
— Черт… — Катя удалила товар в приложении, отсканировала снова, и на этот раз на экране появилось изображение спагетти.
Следующей в списке шла большая коробка с несколькими упаковками премиальной итальянской пасты ручного изготовления. Фанерный короб полметра на полметра украшали выжженные клейма компании, а по торцам изготовитель нарисовал стилизованные колосья. Стоила коробка космически дорого. Катя провела сканером по коробу и запоздало подумала о том, что поднять его в тележку потребует немалых усилий. Сканер пискнул, выдал на пару секунд нужное изображение, перемигнул и снова показал черный прямоугольник на пол-экрана.
— Вот сраная рухлядь! — выругалась Катя.
Она попыталась сбросить позицию, но проклятый прямоугольник и не думал исчезать, мало того, на его поверхности появились светлые аморфные пятна. Катя вдруг тихо ахнула — из тьмы к ней приближалось лицо, приобретавшее все более четкие очертания. Это был старик, который медленно полз на животе, двигая худыми голыми плечами. По ту сторону кадра будто кто-то тихо выкручивал небольшую лампочку — стало видно деревянные стены, пол, усыпанной тихо шуршащей соломой и старика с грязными гноящимися глазами и свалявшимися в колтуны волосами. Старик полз в узком деревянном пенале, похожем на гроб, и а камера словно пятилась от его лица. Он что-то неслышно шептал.
— О господи… — Катя прижала ладонь ко рту.