Грета тяжело вздохнула, прошлась вдоль серой стены захудалого здания, заглянула в грязное окно и вернулась на террасу. Но прежде осмотрела три колонки, с одной сняла шланг и нюхнула носик заправочного пистолета. От него шёл слабый запашок бензина, но в основном тянула маслянистой гнилью. «Фу! – Она скривилась и потёрла нос. – Обязательно менять – первым делом, а потом всё остальное», – с ходу заключила Грета.
Знойный день стоял в разгаре, рабочие притихли в теньке и делали часовую паузу, развернули свои сэндвичи, зашуршали упаковками. Грета принесла им воды из-под крана – это всё, что она могла предложить им на тот момент, – но тем не менее ей сделалось от этого приятно – чувствовать себя хозяйкой дома было здорово.
Когда Грета снова удалилась на террасу, она вспомнила Симона и на секунду заскучала за его ворчливым фырканьем. Она вернулась в большую просторную комнату, залитую полуденным светом и из сумочки, лежавшей на кухонной столешнице, достала свой смартфон. Набрала Симона, и тот сразу же ответил:
– Привет, детка! Всё нормально?
– Да. Ты когда приедешь? Я жду кофе с круассанами. Умираю с голоду.
Грета заскулила в телефон.
