— Смело и необычно, — добавила Лиза.
— Конечно, Борис был ошеломлен. Он не мог поверить, что такая женщина, как великая актриса Элеонора Аринская, обратила на него свое внимание. На простого, ничего особенного не достигшего в жизни мужчину. Но мне было наплевать, что он неприметная и невыдающаяся личность. Самое главное, что он был ярым поклонником моего творчества и таланта. Меня привлекала его слабость и беспомощность по сравнению со мной. Они давали мне власть над ним. И я точно знала, что он не будет преградой для моей карьеры. Мы отыграли свадьбу и начали жить вместе. Я была на пике своей карьеры, наслаждалась каждым новым проектом. Меня узнавали в разных странах, а мои роли в фильмах и пьесах оставались в сердцах зрителей навсегда. Меня приглашали на самые престижные кинофестивали и театральные премьеры. А Борис заглядывал мне в глаза, словно пытался предугадать мои желания и мысли, чтобы их скорее осуществить. Он прислушивался к каждому моему слову и не высказывал ни малейшего возражения. Одобрял любой мой выбор и оправдывал каждый мой поступок без попыток преподать мне уроки морали.
Мадам достала из маленького золоченого футляра сигарету и вставила ее в мундштук. Приподнялась со скамьи и встала напротив Лизы. Опираясь спиной на перила беседки, Королева приняла элегантную позу и закурила.
— О, конечно, у меня были любовники, — продолжила с ностальгией вспоминать мадам Элеонора, выпуская клубок дыма в воздух. — Первые лица города, известные и состоятельные люди, одаривали меня украшениями, дорогими подарками и заваливали меня цветами. А я с гордым видом несла все это домой. Борис ни разу не спросил, от кого или откуда. Он покорно, с грустной улыбкой ставил цветы в вазу, а песцовые шубы вешал в гардеробную. Я купалась в восхищении и роскоши. С Борисом мне было так комфортно и легко. Я могла стремиться к новым вершинам и осуществлять самые дерзкие планы.
Лиза перелистывала страницы альбома с фотографиями Бориса. Ее глаза останавливались на каждом его портрете, улавливая едва заметную улыбку и грустный взгляд. В глазах мужчины читалась такая искренность, будто он смотрел прямо внутрь вашей души. Его образ излучал столько тепла, что Лиза чувствовала, каким он был добрым, заботливым и нежным человеком.
— А потом я забеременела, — сказала Элеонора. — Я хотела прервать беременность. Врачи меня отговаривали, ссылаясь на мои многочисленные аборты и возраст, предупреждая, что, возможно, я больше не смогу иметь детей. Но меня нисколько не пугала такая ситуация, что ребенка у меня может не быть никогда. Я была настроена решительно. Аборт и точка. Врач продолжал настаивать на сохранении беременности, ибо, по его словам, Бог послал мне такой дар в виде двойни. Я же, напротив, расценила такой подарок судьбы как злую шутку. В мои планы и один не входил, а тут целых два.
— И что вы сделали? — спросила Лиза, затаив дыхание в ожидании продолжения истории.
— Пожалуй, за все время нашего брака Борис впервые проявил твердость. Он встал на колени передо мной, просил и умолял меня родить. Клялся, что с малышами не будет хлопот. Обещал, что все возьмет в свои руки. Бросит работу, а я после родов могу продолжать карьеру. Предложение было заманчивым. Я зарабатывала столько, что муж вполне мог не работать. Моих доходов хватало с лихвой, чтобы обеспечивать комфортную и роскошную семейную жизнь нам и нашим будущим детям. Но был еще один нюанс, о котором я поспешила сообщить Борису. Я заявила мужу, что не уверена, его ли это дети.
— Ой, так жестоко и прямолинейно, — не удержавшись, эмоционально отреагировала Лиза.
Королева даже глазом не повела и сказала:
— Знаете, милочка, иногда лучше выложить правду, какой бы горькой она ни была, чем в последующем пребывать в сладкой лжи. Борис ответил, что для него это не имеет значения. Он будет их любить так же сильно, как меня. Я не стала делать аборт, позволив супругу сдержать свое обещание. Всю беременность я строго следила за фигурой, держалась диеты и пила различные витамины и добавки. Мой жесткий график, ритм жизни, хронический недосып, конечно, отразились на детях. Анна и София родились слабенькими, но Борис их выходил. И днем и ночью он сидел возле кроватки орущих детей. Кормил из бутылочки, купал, менял пеленки и распашонки, даже пел колыбельные. Спустя месяц после родов я уехала на съемки. Вскоре супруг нашел детям няньку, а мне подвернулся выгодный контракт, и я уехала на полгода за границу. Борис сдержал свое слово. Дети не доставляли мне хлопот, а я продолжала заниматься своим любимым делом. Так мы и жили. Первое слово девочек было «папа», а второе — «мама», так они называли няню. Я преуспевала на своем поприще. Моя карьера набирала все бо́льшие обороты. Когда девочки достигли школьного возраста, я отправила их в престижную закрытую частную школу. Но мой график съемок был настолько плотный, что порой я их не успевала увидеть, даже когда они приезжали на каникулы домой. Я могла улететь в день их приезда, а прилететь обратно в день их отъезда.