Болтушка Ирада продолжала без умолку о чем-то говорить, но Лиза уже не слушала ее. Она ушла глубоко в свои мысли. Визит бывшего, его непорядочный, оскорбительный поступок встряхнул Лизу. Она сделала выводы и поняла, что ее душевные раны затянулись окончательно, а мировоззрение изменилось. Теперь ее сердце точно открыто к переменам и новым возможностям. Призналась она сама себе и в том, что на самом деле Борода ей давно нравится. «Я свободна, — сказала Лиза себе. — Я готова начать новые любовные отношения. Пора уже снова поверить мужчинам. Не разочаруйте меня только, доктор Бородин».
Интерес к мадам Элеоноре у Лизы не угасал. Она проводила все свободное время в апартаментах у актрисы, заслушиваясь рассказами Королевы и поражаясь ее ошеломительным откровениям. Лиза ощущала, что стала свидетелем трагической истории, уместившейся в одну человеческую жизнь, в которой за величественностью и изысканностью мадам скрывалась тайна боли и потерь.
Судьба для чего-то свела Лизу и Элеонору вместе, но изначально им обеим не было понятно, кто из них больше нуждался во внимании и поддержке. Обе женщины, каждая по-своему, испытывали жизненные трудности. Молодая медсестра, стремящаяся найти свое место в жизни, на основании рассказов Королевы делала выводы и расставляла для себя жизненные приоритеты. Элеонора, в свою очередь, чувствуя бескорыстную, искреннюю привязанность молодой медсестры к себе, без страха и сомнений открывала свою душу и делилась мыслями и чувствами, терзающими ее. Так совместные путешествия в прошлое Королевы стали не просто отступлением от реальности или интересным времяпрепровождением, а своеобразной терапией, которая шла на пользу обеим женщинам.
Но с первого момента, как в хосписе появилась экстравагантная женщина — мадам Элеонора, ее образ, утонченный и величественный, магнетически действовал не только на Лизу. Другие постояльцы хосписа и персонал тоже были увлечены этой персоной, но часто лицезреть ее не могли. Элеонора практически не выходила из своих апартаментов, не вела бесед с другими постояльцами. Лишь за ужином, сидя за столом в окружении мужчин: Генерала, Художника и Поэта, — она обменивалась с ними короткими фразами и сразу же вновь удалялась к себе в комнату. Без серьезной надобности мадам и с персоналом не контактировала. Она игнорировала санитарок и администраторов, будто их не существовало. Уединенность Королевы, ее отстраненность от общения вызывала недоумение практически у всех и разжигала еще больший интерес к ее персоне. Так, шлейф тайн и загадочности, тянущийся за актрисой, оставлял для окружающих без ответа главный вопрос: какая она на самом деле, эта мадам Элеонора? А для старшей медсестры Татьяны с чутьем как у сторожевой собаки не осталось незамеченным, что Лиза — единственная, кого мадам Элеонора подпустила близко.
Старшая медсестра, застав Лизу за стойкой поста, поинтересовалась:
— Курс капельниц мадам Элеоноры давно закончен, а вы продолжаете пропадать в ее апартаментах. Что вы там делаете?
— Беседуем, — ответила Лиза.
— И что она думает о «Райском уголке»?
— Я не знаю. На эту тему мы не разговариваем.
— Надо же, — покачивая головой, сказала раздраженно Татьяна. — А о чем вы тогда болтаете?
— Обо всем понемножку.
Делиться какими-либо подробностями жизни мадам Элеоноры со старшей медсестрой Лиза не намеревалась. У нее никогда не возникало соблазна разглашать или обсуждать личную жизнь, секреты и тайны постояльцев с кем бы то ни было. Она всегда придерживалась такого мнения, что передавать кому-либо то, о чем она говорила наедине с другим человеком, не только неправильно, но и недопустимо. Тем паче пересказывать откровения мадам Элеоноры, что может подорвать исключительное доверие мадам, которое та оказывала Лизе. Видя, что старшая медсестра не удовлетворена ответом и ожидает пояснений, Лиза лишь пожала плечами и добавила:
— Да так. О природе, о погоде. В основном мы говорим о ее творчестве. О фильмах, в которых снималась мадам.
— Сократите свои походы к мадам Элеоноре, — строго приказала Татьяна. — Вы что, не замечаете, что докучаете ей своим присутствием?
Лизе не понравился выговор и тон старшей медсестры. У нее тут же нашелся подходящий ответ:
— Вы же сами мне отдали распоряжение, чтобы мадам Элеонора была всегда всем довольна. Вы четко мне сказали уделять мадам повышенное внимание и беспрекословно выполнять все ее пожелания. И что вы с меня три шкуры спустите, если мадам Элеонора будет чем-то недовольна.
Овчарка испепеляла взглядом медсестру, которая приводила доводы в свое оправдание.
— Я не слышала, чтобы мадам Элеонора на меня жаловалась, — продолжала Лиза. — И не заметила, чтобы я ее беспокоила. Напротив, мне кажется, наши разговоры доставляют ей удовольствие.
Овчарка удивленно приподняла одну бровь. Приняв стойку сторожевой собаки, готовящейся накинуться на противника, резким тоном произнесла:
— Отвлекаться и не оказывать своевременно помощь другим постояльцам я не говорила. Отлынивать от работы я вам не позволю.